Считается правителем откровенно слабым, находившимся под пятой фаворитов-авантюристов. За 20 лет его владычества Англия пережила массу бунтов и войн. Настроил против себя почти всю страну и даже собственную жену — французскую принцессу Изабеллу по прозвищу «французская волчица».

В итоге Изабелла стала любовницей его злейшего врага Роджера Мортимера, бежавшего до этого во Францию. В 1326 году любовники, собрав войско, высадились в Англии. Британцы не только не противились им, а наоборот, толпами присоединялись к походу против Эдуарда II. Оказавшийся в гордом одиночестве король был вынужден отречься от престола в пользу малолетнего сына, был заточен в крепость, где при таинственных обстоятельствах скончался

Постепенно Эдуард давал итальянцам все больше прав — вплоть до того, что разрешил им скупать шерсть по всему королевству и даже взимать некоторые налоги. Так Англия тоже угодила в «золотую сеть» и прочно запуталась в ней.

Но итальянцам все было мало! В 1327 году их перестал устраивать и король. Тогда они немножко профинансировали баронскую оппозицию. На их спонсорские взносы лидер баронов Мортимер сверг Эдуарда II, посадил на трон его наследника — 15-летнего Эдуарда III; эдакая оранжевая революция XIV века…

Об этом Морис Дрюон, происходивший, кстати, из семьи оренбургских (!) купцов, тоже очень романтически повествует в своей «Французской волчице». Правда, он не пишет, что при Эдуарде III долг Англии флорентийским банкирам возрос до 1,7 миллиона флоринов.

Ежегодный доход казны составлял около 60 тысяч фунтов стерлингов, но и он постепенно сокращался из-за выплат иностранным купцам; как сказали бы сегодня — обслуживание внешнего долга. Финансовый капитал оказался тесно связан с государственной казной и что еще хуже — с государственной политикой.

Что оставалось делать королю? Отдать долг он мог разве что за несколько веков. Выход был один — победоносная война, причем такая, которая принесет огромные доходы за счет грабежа и контрибуций.

Эдуард III предъявил свои права на корону Франции. Это стало поводом для начала Столетней войны, но долги оттого не уменьшились. Наоборот… война началась ведь за счет купцов. А результаты ее были не очень впечатляющие.

Тогда Эдуард III объявил еще войну и Шотландии. Тоже за счет флорентийцев. Эту кампанию он проиграл вчистую, Шотландия получила внушительную контрибуцию, после чего английская казна снова оказалась абсолютно пуста.

А долги как же?! Эдуард III, посаженный на престол банкирами, сказал, что искренне сочувствует своим верным флорентийским друзьям, но помочь им, увы, ничем не может: денег нет.

Вот вам и кризис. Но это был кризис уже нового типа: банковский! В 1340 году «золотая сеть» флорентийцев лопнула, обанкротив почти всю Европу. Глава компании Перуджа скончался в Лондоне от сердечного приступа той же осенью. И Барди, и Перуджа, и более 30 связанных с ними компаний поменьше объявили о своем банкротстве.

Во всех южных странах, опутанных «золотой сетью», начались «дефолты» — новые витки порчи монеты, замены серебра медью… Это делала и папская курия, и Неаполитанское королевство, и другие государства Италии. Множество людей в разных странах Европы вложили деньги в банки Перуджа и Барди. Теперь они были разорены.

Хронист Виллани записал: «Для Флоренции и всего христианского мира потери от разорения Барди и Перуджа были еще тяжелее, чем от всех войн прошлого. Все, кто имел деньги во Флоренции, их лишились, а за пределами республики повсеместно воцарились голод и страх».

Причины этого голода и страха лежали не в неурожаях или в войнах, а в разорении сети банков. Типичный финансово-политический кризис, вызванный слишком тесной связью финансового капитала и власти.

И масштаб! Текстовые деньги помогли намного крепче связать экономики разных стран в одно целое. Потому и кризис был — международный. Вся европейская экономика испытывала серьезный спад. Беспорядки по крайней мере в 10 государствах, вызванные кризисом средневекового глобализма, продолжались почти два десятилетия.

На корм крысам

Пока все бумажно-пергаментно-папирусные деньги Европы считались не основными. Это был просто банковский инструмент. Без них были невозможны банковские операции.