Читаем Кристиан (СИ) полностью

– Она просто упала с лошади. Я случайно оказался рядом, – почти спокойно ответил Ивон.

Ихара смерил шевалье недоверчивым взглядом.

– Уходите, если не хотите лишиться и в-второй руки!

Ивон смертельно побледнел и отступил. Удар был жестоким. Самурай не забыл тот оскорбительный выкрик «проклятый заика», и теперь ужалил Ивона его увечьем. Жонсьер собирался что-то сказать, но в этот момент Софи вздохнула, приходя в себя. Девушка подняла голову и непонимающе огляделась вокруг. В голове шумело, поэтому голоса окружающих доносились до нее сначала не четко.

– Это он п-причинил вам боль? – строго спросил Ихара, помогая сестре подняться. – Отвечайте и не смейте мне врать!

– Нет, Кристиан, я сама не поняла, как упала. Месье де Жонсьера даже не было рядом в этот момент.

– Как вы себя чувствуете сейчас?

– Немного кружится голова, – пожаловалась девушка.

– П-пойдемте отсюда, – сказал ей брат.

Повернувшись к неподвижно стоявшему в стороне Ивону, Касэн произнес, угрожающе положив руку на рукоять меча:

– Никогда не п-позволю, чтобы моя сестра находилась с вами наедине. Она уже не так наивна и б-больше не будет восторженно хлопать ресницами при виде какого-нибудь глуповатого хлыща вроде в-вас. Тем более что она п-просватанная невеста!

Некоторое время Ивон глядел им вслед. Софи, пока Ихара вел ее, придерживая за руку, несколько раз оглянулась к шевалье, но так ничего и не решилась сказать.

Оставшись один, Ивон поймал за узду коня, размышляя, как теперь забраться на него без помощи слуги. А потом вдруг со злостью ударил кулаком в ствол стоящего поблизости дерева с такой силой, что разбил в кровь костяшки пальцев. Алые струйки потекли по фалангам, и на листья росшего возле дерева папоротника упало несколько капель. Лучше бы он погиб на этой проклятой войне!

В тот же день на балу мадемуазель де Вард искала Ивона де Жонсьера в толпе придворных и все никак не находила. Отсутствие этого человека повергало ее в отчаяние. Лишь когда празднование плавно перетекло в дворцовый парк, и должен был начаться фейерверк, Софи, спешащая на улицу, увидела молодого придворного сидящим в затемненной нише и отрешенно глядящим в окно, где все веселились, все сверкало огнями, и откуда лилась волнительная, завораживающая музыка. При виде девушки он состроил недовольную гримасу.

– Я хочу поддержать вас, но вы меня отталкиваете, – сказала она, остановившись рядом.

– Мне не нужно, чтобы вы меня поддерживали, – пробурчал Ивон.

– Я знаю, что вы чувствуете.

– Вы не можете этого знать! – со злостью воскликнул он и зашагал прочь.

Вечером мадемуазель де Вард, больше не сдерживая чувств, расплакалась у матери на груди. Граф еще не вернулся с карточной игры у короля, поэтому девушка могла не прятать слезы.

– Я понимаю, тебе сейчас кажется, что весь твой мир рушится, – говорила графиня. – Но наступит время, даже быстрее, чем ты думаешь, когда ты станешь взрослой женщиной и сможешь сама решать, как тебе жить. Сейчас ты не понимаешь этого, но быть женой не плохо и не страшно.

– Когда любишь, то да!

– И еще когда тебя любят, не забывай об этом, – заметила Александрин.

– Наверное, вы правы, матушка… Ивон меня совсем не любит. Я думала, что новость о том, что меня посватали, заставит его действовать. Идиотка. Я никогда не смогу ему понравится, – прошептала Софи.

– Сможешь. Дай ему время, – ответила ей мадам де Вард. – Только пока ты еще слишком молода, чтобы понять, правда ли тебе нужен этот человек и стоит ли из-за него терзать себе сердце…

Графиня в глубине души чувствовала, что совершает ошибку, за спиной мужа поддерживая дочь в ее увлечении Ивоном де Жонсьером, но ей было слишком жаль Софи. Единственное, на что надеялась мадам де Вард – маркиз де Локонте сможет проявить достаточно терпения и деликатности, чтобы понравится ее дочери, и сумеет ее приручить. Сама она когда-то видела будущего супруга Софи, и помнила его довольно красивым, умным и доброжелательным мужчиной. Да граф и не мог выбрать для девочки кого-то недостойного. Он очень любил и оберегал Софи, несмотря на то, что порой бывал с ней чересчур строг.

Девушка уже заснула, когда Франсуа де Вард, наконец, вошел в апартаменты, отведенные в Версале его семье. Супруга рассказала ему о новостях, произошедших за день, ибо они почти не виделись из-за того, что граф был обязан участвовать в совещаниях и деловых переговорах министров его величества.

– Вы показали нашей гостье красоты Версаля? – поинтересовался Франсуа. – Хотя, я слышал, императорский дворец в Японии не менее красив.

– Нет, мадам Хоши сегодня почти не покидала своей комнаты.

– Что с ней случилось? Мне тоже показалось, что она не в настроении или неважно себя чувствует.

– Да, но вы же знаете Шинджу. Она делает вид, что все в порядке, – пожала плечами Александрин. – Хотя это не так. На днях она просила меня посоветовать ей врача, который специализируется на женских проблемах. Я назвала доктора Пуосанье. Он хорошо известен в Версале.