Ихара все также нес свою службу в качестве личного рыцаря маркизы де Монтеспан. Но вызывали его теперь гораздо реже. А скоро двор должен был отправиться в Версаль на все лето. Речи о том, чтобы самурай и там продолжал быть телохранителем фаворитки, пока не шло. Но сегодня юноша с самого утра был во дворце. Надеясь, что он уже вернулся, Мана в поисках друга отправилась в сад. После истории с украшением княжна не разговаривала с самураем, но это не мешало ей наблюдать за ним издалека. Однако едва она зашла за угол, как увидела Шинджу. Тетка согнулась пополам и ее нещадно рвало. Княжна тут же отступила назад и стала наблюдать. Неужели Шинджу беременна? Или отправилась чем-то?

Позже госпожа Хоши уехала к де Ла Рейни. Дело в том, что отец Софано и отец Таль, а также их сообщники во Франции были схвачены и подвержены пыткам. Члены японской делегации также допрашивались. Шинджу побывала на встрече с главой парижского сыска уже несколько раз. Из-за всего этого сильно затянулось время, отведенное на переговоры с посланниками Токугавы.

Когда японка вернулась, расстроенная и явно пребывавшая в нервозном состоянии после беседы с полицией, племянница заглянула к ней в комнату.

– Что говорят полицейские, Шинджу-сан? Зачем вам нужно ездить на эти допросы? – участливо поинтересовалась девушка.

– Какое тебе дело, Манами? – недовольно ответила дама, сидя перед зеркалом и стирая с лица краску.

Ну вот, их добрым отношениям снова пришел конец! Мана, кажется, неимоверно раздражала тетку одним своим присутствием, и та хоть и делала иногда вид, что добра к племяннице, в остальное время не скрывала своего истинного отношения.

– Одно могу тебе сказать, наше положение здесь очень шатко. Твое в том числе. Ты правильно сделала, что решила вернуться в Японию.

– Вы ведь тоже поедете… Или думаете, хорошенький европейский младенчик поправит ваши дела? – парировала княжна.

После этих слов Шинджу резко повернулась к ней и сильно побледнела. Выходит, Мана попала в точку. Но от кого? Что если от Ихары? Скорее всего. От кого же еще могла понести ее тетушка?

______________________

[1]Дворцовая церковь Сен-Жермен-л’Оксерруа, расположенная возле Лувра, сыграла большую роль в истории Франции. На протяжении нескольких столетий была придворной королевской церковью, во время религиозных войн ее колокол подал сигнал к началу Варфоломеевской ночи.

Глава XVII. Версальские драмы (начало)

Как известно, в XVII веке брак являлся в первую очередь, деловой сделкой, а не союзом по любви. Поэтому среди дворян были популярны шутки о взаимной любви супругов, как о чем-то редком и даже диком для приличного общества. Адюльтер же вообще был чуть ли ни само собой разумеющимся явлением и его практически не скрывали. Бывало, что жены, выданные в юности за стариков, могли открыто заводить любовников, а мужья, которым наскучила супруга, проводили ночи то у одной, то у другой любовницы. Мало того, внебрачных детей, нередко становившихся плодами таких отношений, отцы могли признавать своими и не скрывать от общества. Быть бастардом какого-нибудь принца или герцога – судьба в то время даже завидная.

Учитывая все вышеперечисленное, граф де Вард искал мужа для дочери исключительно среди очень знатных и богатых претендентов. Зимой ей должно было исполниться восемнадцать – самое время для вступления в брак. Поэтому когда к Софи посватался маркиз де Локонте – тридцатисемилетний вдовец, родственник самим де Гизам, обладающий внушительным состоянием, землями на юге Франции и немалым влиянием при дворе, – Франсуа посчитал это настоящей удачей. Маркиз действительно был хорошей партией – приятный внешне, отличавшийся спокойным нравом и изысканными манерами, он точно не станет досаждать супруге фривольными похождениями. Для Локонте породниться с уважаемой семьей дипломата тоже было более чем выгодно. И, кроме того, дочь графа де Варда являлась поистине уточненной красавицей, безупречно воспитанной и кроткой.

Сама мадемуазель де Вард отцу перечить больше не решалась, а вот матери и Мане жаловалась беспрерывно. В очередной раз, когда Софи бросилась на кровать в ее комнате и, вытирая слезы, принялась сетовать, что ее хотят выдать замуж и что Ивон не обращает на нее внимания, княжна неожиданно вспылила.

– Перестаньте! Вы уже не маленькая девочка! Если бы вы слышали, как глупо звучит ваше нытье! И было бы из-за чего плакать! За вас все делают другие! Для вас готовят, вам шьют великолепные платья, и делают прически, вам нужно лишь танцевать на балах и улыбаться! Хотела бы я, чтобы мои проблемы ограничивались только этим! Но мне нужно постоянно думать, как выжить! У меня нет никого и здесь я никто! А если вернусь в Японию, меня могут убить! И нет никого, кто бы меня защитил! Я одна во всем мире!