Читаем Кристиан (СИ) полностью

– Да? – Мана заметно смягчилась и даже заулыбалась. – Я тебе верю.

– Как ты об этом узнала? – Ихара не был так спокоен, как она.

Княжна рассказала все, что было ей известно.

– Если все так и есть, т-то теперь ей грозит смерть…

Довольно громкий мужской голос, говоривший на японском, донесся до них с порывом ветра. Молодые люди переглянулись и, не сговариваясь, сделали несколько шагов в направлении звука. А затем тихо, почти крадучись, подступили к скрытой густым кустарником аллее, куда не доставал свет от фонарей, развешенных у фонтана. Освещенные только луной, здесь друг напротив друга стояли две фигуры. Кимоно Шинджу слегка развивалось на ветру.

– Ты же знаешь, кэйсай[1], как я любил тебя. И, несмотря на это, предала. Опозорила, – говорил Хизока.

– А ты хоть раз подумал, люблю ли я тебя? Здесь я поняла, что совсем не обязательно подчиняться, что можно любить кого хочешь. Думал ли ты, что так же, как ты смотришь на меня, я могу смотреть на другого?

– Если так, то ты не достойна быть рядом со мной.

Ихара и Мана прекрасно понимали, что значат его слова. В Японии мужчина был безусловным главой семьи, ее богом. В то время как у женщины не было вовсе никаких прав. Она должна была преданно служить своему мужу и господину, а он – своему сюзерену. Самураи женились только на знатных японках, или девушках из самурайских родов. И практически не было случаев, когда бы они женились на женщине, уже бывшей замужем. Хизока Кавагути в прошлом был самураем, и он знал, что Шинджу была вдовой военачальника императорского войска. Взять в жены такую высокопоставленную красавицу было большой честью. Но хотя госпожа Хоши не стала ему законной супругой, люди были уверены, что это так. И для нее не было никаких привилегий. Ее долг перед мужем – повиновение. А она дерзко сбежала, и вот он находит ее красующейся при дворе французского короля, где она говорит с посторонними мужчинами и улыбается им! А ведь жена самурая вовсе не должна приближаться к чужому мужчине. И что если она изменила ему? Верность мужу в Японии приравнивалась к верности сюзерену. Даже всего лишь подозрение в прелюбодеянии, ничем не доказанное, позволяло супругу убить жену. Ее побег уже бросал тень позора на него самого, ведь этим она продемонстрировала, что не уважает своего супруга и господина. Теперь ему все равно, чем она тут занималась. Хизока все твердо решил…

Когда Кавагути положил руку на рукоять меча и стал медленно вынимать его из ножен, Шинджу не шелохнулась. Кажется, ее больше напугала выбежавшая из-за зарослей Мана.

– Тетушка, не правда ли замечательный бал? – непринужденно сказала девушка. – Хизока-сан, я рада снова видеть вас.

– Как ты смеешь вмешиваться в наш разговор? – гневно сдвинул брови купец. – Ты не можешь больше называться высоким титулом японской княжны и носить уважаемую фамилию древнего рода Иоири. Ты дешевая девка, а не княжна, раз сбежала с мужчиной.

Мана остолбенела, не веря своим ушам. Как мог этот человек говорить такие жестокие и несправедливые вещи? Девушка не знала, как защитить свое имя, поскольку любые ее слова сейчас походили бы на попытку оправдаться. Но ей и не пришлось ничего говорить. Ихара, ослепленный бешенством, словно забыв, где находиться, обнажил меч и бросился на Кавагути. Тот же, по давней самурайской привычке, мгновенно среагировал, и кленки катан со скрежетом ударились друг о друга.

– Оскорбляя княжну, Хизока, т-ты оскорбил ее п-покойного отца, доверившего мне жизнь своей д-дочери.

Вокруг места боя стали собираться люди. Кто-то даже решил, что это просто представление. Но вскоре всем было понятно, что оба соперника настроены решительно и выжить должен кто-то один. В толпе послышался женский вскрик – графиня де Вард почти успела броситься к сыну, но муж вовремя остановил ее. Бледный и молчаливый граф обвел глазами увиденную картину – сцепившиеся в поединке воины, упавшая на колени и едва сдерживающая слезы княжна, застывшая в стороне Шинджу с маской лисицы в руке… Человеку, посвященному в предшествующие всему этому события, можно было без труда догадаться, что произошло.

Напряженные лица соперников в свете фонарей блестели от пота. Ихара в силу молодости был гораздо более резв, однако Хизока не собирался сдаваться. Все же купец в прошлом тоже был самураем, а это значило, что он должен либо победить, либо умереть. Касэн наносил удары решительно, не колеблясь, и все очевиднее было, что он теснит противника. Кавагути страха не показывал, но внутри все дрожало, словно вышел один на один на волка. На стороне Ихары кроме молодости были еще и годы упорных тренировок. Хизоке же в этом плане нечего было ему противопоставить. Он давно не упражнялся, да и тучность давала о себе знать.

– Эх, не устоять японцу, – вымолвил кто-то, имея в виду купца.