Читаем Криминал-шоу полностью

Приехали они в областную столицу из разных концов губернии, разница в возрасте имелась в пятилетку, однако сошлись-подружились сразу, начали жить-поживать душа в душу. Зоя успела в своем колхозе после школы и учетчицей поработать, и библиотекаршей, и воспитательницей в детском садике, умела шить, готовить, убирать. Зато семнадцатилетняя Арина, возросшая в райцентровском городке, понимала кой-чего в моде, в современной музыке, играла на пианино, умела делать ловкий макияж, да и вообще была внешне поэффектнее Зои, посовременнее, что ли. В родные бабушки по материнской линии Бог послал Арине польку, и эта толика польской крови, перелившаяся внучке, придавала ей своеобразный шарм. Особенно глаза у Арины светились колдовским каким-то светом, притягивали, манили. Мужчин, конечно.  Ведь речь о том, что жили вместе две подруги - одна постарше, другая поюнее, - но обе в таком возрасте, когда слово "любовь" воспринимается без иронической улыбки. Однако ж до четвертого курса ничего серьезного в личной жизни двух будущем немок не случилось - так, танцульки, легкие вечеринки, культпоходы с однокурсниками в кино и театр, мимолетные поцелуи, которые особо не тревожат сердца.

И вот в один чудесный сентябрьский вечер раздался деловитый стук в дверь их комнаты, вошел староста этажа, за ним усатый неулыбчивый гусар с кудрями почти до плеч, а следом еще один визитер с лупоглазой телекамерой на плече. Областное телевидение снимает, оказывается, передачу о безоблачной жизни советских студентов, и вот необходимо снять-показать образцовую комнату в общежитии и ее прелестных умниц хозяек.

Что ж, теледесант попал по адресу. Учились Арина с Зоей действительно на "фюнф", обе получали повышенную стипендию. И комната у них сверкала чистотой, светилась уютом. Правда, в основном благодаря Зое и вопреки привычкам Арины, но такие тонкости телезрителей разве интересуют? Съемки прошли успешно.

Это оказались финальные кадры в телепоэме, и гостеприимные хозяйки предложили телегостям откушать чаю-сахару. Оператор отнекался и раскланялся, а тележурналист Игорь Половишин охотно согласился. Дело в том, как он потом признался девчонкам, что у него подтянутый холостяцкий живот наигрывал "Голодный марш", а в комнате колыхался с ума сводящий аромат борща и котлет. Но Игорь, конечно же, как всегда ерничал: не только украинский борщ и пожарские котлеты примагнитили его к этой маленькой комнатке с тюлевыми занавесочками и узорчатой скатеркой на столе.

Это было первое серьезное задание молодого выпускника МГУ. Он приехал по распределению из столицы в незнакомый город, сунули его на прожитье в комнату рабочей общаги с тремя вечно осовелыми шумливыми соседями. На телестудии не с кем слово молвить - сплошь мэтры и мэтрессы. После шумной карусельной студенческой жизни - тоска, хоть запей. А пил Игорь тогда еще равнодушно, не взахлеб. Так что в комнате девушек - героинь своего первого телеочерка Игорь сразу словно погрузился в нирвану.

Девчонки, в свою очередь, восторженно качнулись навстречу новому знакомству, новой дружбе. Они обкормили Игоря борщом со сметаной, впихнули в него две котлеты с картошкой и помидором, следом набулькали ему и большую чашку чая с клубничным вареньем. Потом гость, отдуваясь как жаба, еще и сгрыз приличное - с кулак - яблоко, набирая впрок калорий и витаминов.

Быстренько выяснилось: неулыбчивость Игоря - напускная. Он придумал зачем-то, что в двадцать восемь лет обладатель диплома Московского университета, престижной профессии и гусарских усов должен держать себя сурово, надменно, с чувством преувеличенного собственного достоинства. Девчонки даже робели поначалу, приглашая товарища журналиста откушать чем Бог послал. Однако ж уже через полчаса Игорь сковырнул с себя маску, опростился, стал самим собой - остроумным, улыбчивым, любезным и влюбчивым.

С того дня он заделался таким частым гостем в общежитии пединститута, что вахтерши стали считать его за своего, тем более - сей галантный молодой человек каждой из старушек то и дело поручал передать внукам шоколадку или кулек конфет. Довольно длительное время у них была как бы шведская, вернее мусульманская семья, но без примеси секса. Они втроем ходили в кинотеатры, в филармонию, на лыжные вылазки. Но чаще проводили вечера в своей комнате слушали пластинки, читали вслух, смотрели и обсуждали Игоревы передачи (напрокат специально взяли "Юность"), много болтали и спорили, распивали чаи. Эх, так бы всю жизнь!