Стальная воля священника не позволила антикроту вырваться, но тот, одновременно с укусом, ловкой подсечкой уронил батюшку и в неимоверном выпаде дотянулся кончиком пальца до одной из богомерзких картин. Той, на которой, боролись на руках Спаситель и Антихрист.

Раздался хлопок.

Меч Константина, рассыпая искры, рассек воздух в том месте, где полмгновения назад находился хитрый гомункул. А теперь его там не было. Как не было и вцепившегося в злодея мертвой хваткой батюшки Ставросия.

50. Вперед и вниз

Барон бросился к картине, но та была вполне осязаемой и твердой. Никакого намека на занавеску или волшебный переход.

— Где они? — взревел рыцарь.

— Не фнаю…

— Ваша милость, а что случилось? Я не видел, я от страха глаза закрыл…

— У-у-у-у-у! Бестолочь! Крот! А ну, живо! В погоню!

— Я-я… Не могу. Я… Не фнаю…

— Фофан, контроль его!

— Фачем…

— Ми-и-и-и-и-и…

Глаза крота остекленели, он как-то весь поплыл и расслабился.

— Отвечай, ты знаешь куда они делись?

— Не-е-ет…

— Но ты можешь это выяснить?

— Да-а-а…

— Как быстро? И каким образом?

— Нуфно снять слепки вофмуфений мефтного афтрала. У меня дома ефть фпефиальный прибор, похофый на рояль… Проифвефти аналиф, фопофтавление данных, корреляфию… Професс займет три-четыре дня.

— А быстрее никак?

— Быфтрее никак. По крайней мере я не фмогу. И ефе… Фудя по хлопку, перемефтилифь они в какой-то из фофедних миров. И я фмогу определить только фам мир. Но не их там местополофение. А миры, они… Ну… Больфы-ы-ые…

Константину очень хотелось выругаться, и он заскрипел зубами, не поддаваясь искушению.

— И еще, говори. Ты на нашей стороне? Или на вражеской?

— Я на фвоей фобфтвенной фтороне. Но фейчаф нам по пути. Разлофень — бефдуфная тварь. И офеньне нуфен.

— А зачем? Зачем ты их ловишь?

— Фофтавляю бефтиарий. Офень хочу дофтижение полуфить. Для этого нуфно поймать и ифучить дефять тыфяч рафных бефдуфных. У меня уфе есть пофти вофемь тыфяч.

— Ясно. Все, Фофан, отпускай его.

— Фы-ы… Фачем? Я бы и так фсе раффказал!

Барон проигнорировал возмущенный визг союзника и обратился к отряду в целом.

— Значит так. Святой отец с Божьей помощью выберется сам. Не маленький. И вера его крепка. Он людоеда этого накажет, а может и еще кого, заодно. А мы, раз уж сюда попали, назад возвращаться не станем. Как там в эти подземелья, проклятые попасть?

— Фейфяс разберуфь…

— Ваша милость, а можно пока вы будете вход искать, я сплету чего-нибудь? А то…

— Давай. Вон, Фофану новые эти… как их… лапти.

— У меня материала на лапти нету. Могу шляпу. Есть у меня очень хорошая солома…

— Фофан хочет шля-я-я-япу!

— Приступай. А я пока этого шепелявого вниз, к рычагу, свожу. Разберется он, понимаешь…

…

Серпантин, как и в прошлый раз, был пуст.

Никаких неожиданностей и неприятностей не произошло, хотя рыцарь все равно был настороже. Вообще, после побега антикрота он постоянно корил себя за беспечность. Это же надо! Людоед сбежал. Прямо из-под меча. Узнай об этом конфузе другие рыцари ордена — засмеяли бы.

Токик очень быстро разобрался в загадке рычагов. Нужно дергать в том же порядке, как и картины висят. Ничего сложного. Элементарно.

Дернул.

Ничего не произошло, кроме того, что именно в этот момент Пажопье доплел шляпу.

— Вот, держи! — корзинщик любовно погладил получившуюся доули и вдруг что-то вспомнил. — Фофан, да погоди минутку… Убери руки… Руку. Сейчас. Ремешок прилажу.

В конической соломенной шляпе с ремешком под подбородком, вид у колобка был очень хитрый и донельзя китайский. Сходство с азиатом добавлял один полностью закрытый глаз и немного побаливающий, а потому прищуренный, второй.

— Фо-о-о-офа-ан краси-и-ивы-ый?

— Во! — Пендаль показал поднятый вверх большой палец. — Как специально на тебя сплетена. Хотя, почему: «как»? На тебя и сплетена. Твой размерчик. И получилась даже не редкая. А волшебная. А это на две позиции круче.

— Фо-офа-а-а-ан круто-о-ой?

— А то! — подтвердил Пажопье. — Шляпа-то, знаешь, что делает? Она… Ай! Ваша милость, за что???

— Хватит болтать. Собрались. Все за мной. Думаю, эти три рычага решетку внизу открыли. Оттуда стоны и крики слышаться, будто пытают кого… А значит — неизвестно, кто оттуда вылезти может.

— Но шляпа…

— Потом расскажешь. На привале. Вперед! И вниз!

51. А. Б. В… Н.О… Ф.Х… Господи, да сколько же их…

Подземелья Гулей были пусты… Совсем. Из боковых проходов слышался истеричный смех, шлепки, удары, стоны, страдальческие крики и хихиканье.

Благородный рыцарь, даже несмотря на возложенную на него грандиозной важности задачу, конечно, не мог пройти мимо, не попытавшись помочь страдальцам и не наказав маньяков.

Свернув в один из штреков, отряд довольно быстро уперся в глухую стену. У стены стоял гроб. В гробу — истлевшее тело, при первом же осторожном прикосновении мечом рассыпавшееся в пыль. Странные звуки стали тише и дальше. В демоническом хохоте послышались панические нотки.

— Аве Мария! — сказал Константин, потом сосредоточенно нахмурился и зашевелил губами.

Десятка полтора штреков не радовали разнообразием. Гроб. Мертвец. Пыль. Стихающие и тающие призрачные голоса.