Читаем Крёстный сын полностью

Филип взглянул на девушку и ему очень не понравился блеск, появившийся в ее глазах. Он не раз видел похожий у зеленых мальчишек, которые приходили в его шайку, и подозревал, что и его глаза когда-то блестели столь же нездорово. Да, Ив вряд ли что-то угрожает. За год почти ежедневных тренировок она стала владеть мечом не хуже своего наставника, ее мускулы окрепли, и теперь она может выдержать длительный бой. Но Филип знал, сейчас им придется убивать и, скорее всего, убивать много. Сам он давно к этому привык, хотя после первого же раза понял: пускать кровь -- удовольствие не для него. Не надо бы Ив пятнать руки, пусть и во имя благой цели.

-- Чего ты ждешь, их сейчас всех прикончат, -- она так и рвалась в бой.

"А, ладно, пусть попробует", -- подумал Филип, -- "с ее характером все равно не отговорить. Может, после этого станет поспокойнее... Хотя, черт, зря я ей позволяю... Но времени объяснять сейчас нет."

-- Пошли, -- сказал он.

Молодые люди осторожно вышли на дорогу подальше от кареты, за небольшим поворотом, дабы не привлекать раньше времени внимания разбойников. Впрочем, те так увлеклись схваткой, которую рассчитывали выиграть, что не замечали вновь прибывших до последнего. Защищавшимся тем более было не до высматривания нежданной подмоги. Приблизившись к дерущимся, Филип крикнул:

-- Эй, ребята, вас слишком много на шестерых!

Несколько разбойников двинулись на новых противников. Пара минут -- и все они лежали на земле, мертвые или раненые. Защищавшие карету, поняв, что подоспела помощь, удвоили усилия. Разбойники, оказавшись меж двух огней, попытались ретироваться, но безуспешно. Через четверь часа сражение закончилось. Филип взял Ив за локоть и уже хотел потихоньку нырнуть с ней в кусты, как вдруг столкнулся нос к носу с Кайлом. Оба застыли в удивлении, потом почти одновременно начали:

-- Что ты тут...

Не успел ни один из них закончить, как дверца кареты отворилась и показался Правитель собственной персоной. Наблюдая за сражением, он поначалу не узнал ни дочери, ни крестника: их лица трудно было разглядеть во время битвы. Владение мечами этих двоих сразу заворожило главу государства, и вдруг он вспомнил, где видел сей стремительный виртуозный стиль. "Не может быть! Неужели он так натаскал девчонку? Она ни в чем ему не уступает", -- прежде всего пришло ему в голову, и лишь потом он подумал: "Ну, теперь попались, голубки!"

Филип, уставившийся на Кайла, слышал, как его подруга вскрикнула, а потом изо всех сил дернулась в Лес. Повернув голову, он увидел, что девушка, не отрываясь, смотрит на карету. Еще секунда, и молодой человек встретился взглядом с крестным, неподалеку стоял растерянный Шон. Кайл к этому времени тихонько отошел, давая Филипу возможность уйти. Но тут прозвучал приказ Правителя:

-- Взять их!

Четверо людей сопровождения (это были сотрудники Тайной службы) двинулись к своим спасителям, но, увидев, что те расцепили руки и взялись за мечи, изменили тактику и остановились, окружив их.

-- Филип, -- тихо, но отчетливо произнес Шон, -- только скажи...

Правитель от этих слов чуть не подпрыгнул.

-- Вы виновны пока только в неподчинении, -- обратился он к Шону и Кайлу, -- я прекрасно видел: ни один из вас не двинулся с места, когда последовал приказ арестовать беглых. Но если вы что-то предпримете, это будет уже государственная измена. Сбежите с ними, -- глава государства кивнул в сторону крестника и дочери, -- по закону ответят ваши семьи. Насколько мне известно, у вас обоих есть братья и сестры, да и родители еще живы...

Ив взглянула на Филипа и с тревогой увидела: он не может принять решение. Ей стало страшно, похоже, ради нее он собирается послать своих друзей (или их родственников) на смерть. Шон и Кайл тоже колебались: угроза Правителя охладила их, но не заставила отказаться от идеи помочь другу. Девушка лихорадочно пыталась найти выход. После всех их прегрешений нечего рассчитывать на милость. Правитель наверняка расправится с крестным сыном, спас тот сейчас жизнь ему и его людям или нет. А ее запрет в монастырь. Да какая ей будет разница, если Фила повесят? Но получить свободу, принеся в жертву друзей или их семьи... Пожалуй, перейдя такую черту, ни Филип, ни она уже не смогут быть прежними, и их свяжет уже не симпатия (или любовь, черт бы ее побрал, раз все это так называют!), а запятнанная кровью друзей совесть. От таких уз захочется поскорее избавиться... Нет, надо искать приемлемый выход.