Не важно, как именно шел разговор и в чем его суть. За упреждение этой смычки любой начинающий оперативник отдал бы полжизни, ибо награда, стремительный взлет в карьерном галопе были бы ему обеспечены. Но это не было нужно ни двум сидящим в камере договаривающимся сторонам, ни начальникам отделов, с тревогой ожидающих исхода «личного осмотра содержания арестованных в камерах». В конце концов, это было не нужно начфину, который поимел бы лишний грешок в почти безупречной служебной биографии...

После обеда Аман, щурясь обжигающим лучам июньского лета, вышел за мрачные кованые ворота. Охранник недружелюбно, с грохотом притворил за ним железную дверь...

Полковник видел, как Валихан, разбежавшись, повис на трамвайном вагоне и растворился за ближайшим поворотом...

Начальник долго курил, прогоняя неприятную подспудную мысль...

Ближе к вечеру босоногий мальчишка, подцепившись к служебной машине, доехал до дома, где размещался полковник.

— Дяденька...  господин хороший, купите папироски!

Чумазый пацан не отставал от вышедших офицеров. Он назойливо теребил самого старшего, временами отбегая от цыкающего адъютанта.

— Купите, не пожалеете!... С самого курорта, что ни на есть настоящего!

Только тут до полковника, как говорится, дошло, и он выхватил коробку. Охватившее волнение лавиной прогнало кровь и выпарилось соленым потом через мгновенно открывшиеся поры...

Мальчуган обалдел, когда полковник по щедрому отвалил ему за папироски...

Уже в подъезде начальник сунул перехваченную резинкой пачку купюр во внутренний карман защитной гимнастерки и, круто развернувшись, помчался в Управление обратно...

* * *

Здоровенный дядька в белом фартуке сметал с мостовых мусор по направлению к белокаменной тумбе облепленной цветными афишами. Все тот же пацан, расположившись у основания, чавкал сдобной плюшкой. Заметив подвернувшуюся коробку, подцепил ее грязным ногтем. В сизой пачке оставались еще целые две папиросы. Что ни говори, но сегодня ему несказанно везло...

Номера возвращенных купюр не сошлись. Но главное было сделано: подотчетные суммы были погашены, исчерканный тетрадный листок бесследно исчез, сожженный собственноручно товарищем Овалько. День спустя у набережной Москвы реки был выловлен труп гражданина Глызина...

Казах валялся в московской больнице — отрабатывал алиби...

Монтер, резонно опасаясь расправы, умчался на Кавказ, надеясь пересидеть поднявшуюся бучу...

Окончательно пройдя пансион, Аман прямо с больницы позвонил своей соседке. Той самой, которая укладывала свои волосы, давая через отражение в витрине знак своему подельнику.

* * *

Вечером они встретились. Лариса передала Валихану непромокаемый сверток, ловко сброшенный в тот вечер через встроенный мусоропровод. Всего то и делов: подержать с пять минут обыкновенный мусорный совок, куда и плюхнулась сверху завернутая пачка.

Пока был шум и гам в верхней квартире, Лариска, трясясь от страха, облепила сверток тестом и сунула в разогретую духовку...

В ту ночь оперативники толкались по квартирам подъезда, переворачивая все с ног на голову. Не обошли вниманием и мусорную шахту, пытаясь проверить возможность сброса денег, но в нижнем контейнере ничего не обнаружили. До утра рылись в вещах, отдирали наличники, простукивали плинтуса у жителей всего подъезда. Гонимые грозным начальством, даже не прикоснулись к еде; каравай белого хлеба громоздился по центру стола...

Так и ушли, оставив перелопаченные квартиры и перепуганных обитателей многоэтажного дома...

ГЛАВА 34

Нарком с утра был в хорошем расположении духа. Сидя в белоснежной рубашке, с закатанными рукавами, без галстука, он грелся под теплыми солнечными лучами, проникшими в его рабочий кабинет сквозь оконное стекло.

«Папа» готовил речь к предстоящей 18-й Всесоюзной партийной конференции...

К Лаврентию почтительная кличка «Папа-малый» приклеилась с незапамятных времен. Так с 20-х годов величали его на Кавказе верные друзья, перекочевавшие затем в столицу. Вот и сейчас они избавляли его от вынужденного прозябания над бесконечными цитатами обоих вождей, старательно редактируя предстоящий доклад...

Освободившуюся часть сэкономленной энергии наркомвнудел направил на распутывание сложных взаимоотношений старшего брата с соратниками и помощниками из Совнархоза...

Летом в 1937 году, почему-то считающимся самым кровавым, были арестованы все заместители председателя Правления Госбанка СССР. Лев Ефимович Марьясин — глава финансового монстра при наличии табельного оружия так и не смог застрелиться. Его кабинет был блокирован обыкновенной пластилиновой печатью. Но Лев Ефимович...  исправно появлялся на работе, а редкие сотрудники шарахались от бывшего шефа, как от страшной проказы...