1902 г. рождения, русской,

проживающей по адресу:

г. Павлодар, ул. Кутузова 31/74.

По существу заданных вопросов поясняю: во время прохождения курсов повышения квалификации в июне 1934 года в г. Москве я познакомилась с гражданином Ахметовым Аманом. За период прохождения курсов с 2.06 по 24.06 гр. Ахметов приглашал меня один раз в Большой театр на балет «Лебединое озеро» и несколько раз на просмотр кинофильмов и другие культурные мероприятия. После окончания курсов между нами существовала непродолжительная переписка.

В настоящее время работаю преподавателем в музыкальной школе в г. Павлодаре. Отношений с названным гражданином не поддерживаю.

Написано собственноручно, в чем и подписываюсь.

Несмотря на вполне приличное объяснение, ответственные товарищи приложили ряд усилий для выяснения более полной картины...

ГЛАВА 33

— Ну, откуда у меня деньги, тем более валюта?!...  Да за это голову отвинтят и спасибо не скажут...  у меня учет!

Старший уполномоченный по финансовым делам Комелец отбивался от инициативы временно исполняющего обязанности начальника отдела по борьбе с бандитизмом.

Но товарищ Овалько — шкафоподобный, пышущий природным здоровьем мужик, был невозмутим. С вечера, обегав, пять этажей Управления МУСа, он убедил всех в необходимости передачи ему во временное пользование любой наличной валюты. И каждый, порывшись в бездонных металлических ящиках, вытащил на свет энное количество чуждых денежных знаков, запрещенных для хранения кучей секретных инструкций. Но надо учесть, что Овалько просил не у рядовых сотрудников, а у руководителей отделов, которые, пользуясь другими инструкциями, находили повод оставить изъятую валюту. Конечно, не прямо в кармане, а где нибудь под газетной подстилкой, на которой в сейфах лежали другие невостребованные вещдоки...

В понедельник один из «мусоров»[26] должен был вручить взятку. Руководил операцией, естественно, Овалько...

Накануне служителями порядка за мелкие спекулятивные дела был отловлен Ромка — Монтёр. На четвертые сутки взамен обещанной дозы наркотиков и скрученный в дугу он стал добросовестно закладывать дружков. ВРИО лично отсыпал ему белого порошка и из путаной лексики наркомана выудил ценную информацию: некто Глызин, будучи на воровской «малине», обратился к Валихану с просьбой о содействии...

«Ломка» отступила, но прежде чем уплыть по только ему ведомому заоблачному маршруту, Ромка, закатывая глаза, успел заверить: — Казах может!.. Он все может, а за «бабки» — тем более!».

Кокаин медленно и верно проникал во все поры его организма. Вскоре Ромка вырос в своем воображении гораздо больше размеров рослого оперативника и потому смело тыкал товарищу Овалько в грудь: — «Вот скажи, кто ты такой?...  Правильно...  ты — легавый...  мусор, никто, а Валихан — голова! ...  Не пожалел «катюху»[27], разорвал для пароля...  И, во-о-ще, казах сказал — значит, сделает!...  у него связи покруче ваших, бля буду!»...

Проявив каллиграфические и грамматические возможности, временно исполняющий обязанности начальника отдела вытянул ноги и с удовольствием размял затекшие пальцы. Выписав столбиком фамилии своих кредиторов, он вставил карандашом против них полученные суммы. Отдельно шли номера востребованных купюр...

До пятнадцати тысяч не хватало одной тысячи трехсот американских долларов. Поэтому Овалько и позвонил Комельцу.

— Христом богом прошу...  Взамен пару спекулянтов отдам...  Может валютных девчат в натуральном соку?.. Дело государственной важности, понимаешь?.. Алло!.. Да, ты с ума сошел!.. Ну, хорошо, хорошо, дам я расписку на три дня, кержак чертов!..

Далее Овалько временно арестовал Глызина и поставил в курс дела начальника всего Управления. Тот, в свою очередь, следуя логике напористого подчиненного, решил оставить дело в отделе по борьбе с бандитизмом. Он не мог не оставить...  По стране катилась волна судебных процессов, на которых мелькали имена следователей и партийных чинуш, перекинувшихся в стан непримиримых врагов.

* * *

Звонок отозвался на кратковременное нажатие кнопки мелодичным бархатным боем...