Читаем Крест Сталина полностью

            Глаза боевика стрельнули по ровным пачкам. Сглотнув слюну и разволновавшись еще сильнее, Кочан убежал наверх...

            Через иллюминатор Корней увидел, как маленький клопик-буксир отвалился от противоположного пирса, и, разгоняя сумасшедших чаек, затарахтел по направлению к танкеру...

ГЛАВА 22

 Шальные деньги, прилипнув к карманам, сделали свое "темное" дело. В разных уголках Российской империи вслед за Камо жандармерия арестовала почти дюжину боевиков...

            Гонец, ночами пробиравшийся к затаившимся бойцам за светлое будущее, недвусмысленно намекал, что полицейские - обыкновенные люди. Пусть даже в погонах, но за "пару деньжат" отпустят или "сломают" любое уголовное дело. Эх, невдомек ни гонцу, ни жандармам, что нету тех денег! И сколько их было? И где? У кого? Извечный вопрос, с полстолетия волновавший мятежную Русь обрушился всей непонятностью на отважного горца. Сидя в пещере, Джугашвили искал мучительный ответ на душившую с ночи задачку: что делать?

            Запал тот вопрос у Сосо. На глубокое дно - не забыл! Да и как тут забыть? Полновесной рекой, набухая от многочисленных финансовых родников, огромные суммы уплыли в швейцарские банки... Золотым дождем излились в Новом Свете... Обросли процентом у Дядюшки Сэма... Уж отдано все - ничего не осталось! Обложенный флажками, как раненый зверь, Коба просил у партии денег, но так и не получил ответа. Покрылось обидой, слабо тлея под пеплом, тихая злоба на то, как бесславно ушли первые жертвы за правое дело по дальним кордонам, по ссылкам, по каторгам...

* * *

            Судьбу части денег, в которых заслуга Сосо неоспорима, и суждено было узнать одному из верных его соратников...

            Вот так и попал Корней в мятежный Баку. Оттуда, раздобыв добрым промыслом деньги,  он должен был перебраться в Европу. Но вначале был разговор...

            - Послушай, Корней, - Коба поднял воспаленные глаза и, сухо прокашлялся, - доходят всякие слухи, а на Руси, сам знаешь, - достоверней слухов ничего нет!.. Говорят, что вожди революции не знают бед за границей. Живут, как хотят! ... Мы выполнили свой долг: не на одну революцию хватит! Теперь сидим в полном дерьме... Езжай, посмотри, что случилось с кассой. Дай Бог, встретимся, когда нибудь ...

            Корней внимал полным слухом.

            - Даром это не пройдет! - тихий голос, заполняя пространство пещеры, поднимался кверху и растворялся в глубине нор летучих мышей. - Почему нас позабыли? ... Па-тому, что мы им больше не нужны! Цель оправдывает средства! Только я думаю, тут господа прогадали! ... Я не ошибся: они действительно господа... Но... не надолго. Подождем лет десять, от силы - пятнадцать!

            Ровно неделю кавказские сапоги отмеряли пространство, мягко ступая по землистому полу пещеры. Все тот же гонец принес новые вести. В далеком Баку Крест держал оборону, поставив "под ружье" весь гарнизон и сводный полк жандармерии...

            Джугашвили усмехнулся. Черный чуб скакнул сверху вниз, одобряя поступок соратника. Последнего! Верного!

* * *

            Слегка моросило. Вязкий туман утопил в молоке невысокий причал. Под неволей прилива мазутные волны обречено катились в сторону ДОКа. Маленький "клопик", пыхтя через непомерно высокую трубу, остановился у правого борта. Все тот же начальник носился с матюгальником, попеременно крича то на солдат, то в сторону танкера.

            - Сопротивление бесполезно!!! Даю десять минут!

            Взвод солдат ощетинился грозным рядом штыков...

            Корней беззлобно скалился в ответ демонстрации силы...

            - Повторяю, - искаженное эхо многократно билось о качающийся борт, - после сигнала остается пятнадцать минут!

            С берега ухнула холостым невидимая пушка и через шелест дождя звонко цокнула гильза снаряда. Она долго катилась, пока не соскользнула вниз, кувыркаясь, по гранитным ступенькам...

            На танкере молчали и в наступившей паузе все ясно услышали чавкающий звук урчащих насосов. На палубе нарисовался Кочан. В левой руке, слегка покачиваясь, горел яркий факел.

            - Эй, начальник, ... гхы-гхы, кончай надрываться! Посмотри лучше вниз!

            Бадаев метнулся к боковым поручням.

            Большое мазутное пятно с обеих сторон окружило катер и по закону мениска успокоило волны. Кочан демонстративно качнул ярким пламенем, уронив сноп тлеющих искр себе под ноги...

            Истекли последние минуты ультиматума, за ними побежало время действия, но "клопик" молчал. Где-то там, на непроглядном причале терялись в догадках: - "Может, сдались?"...

            Гелимбатовский нервно передернул плечами: - "Это ж надо - тыща целковых! Не оплошать бы... Не перепортить!"...

* * *

            - Давай, начальник, лови конец! - прочный линь ^[18], изогнувшись коброй, просвистел над головами и упал на палубу "клопика".

            Солдаты видели, как сверху стравили толстый канат, по которому ловко, перебирая всеми конечностями, стал спускаться на катер Корней. Две  деревянные кобуры, глухо стуча друг о дружку, притягивали к себе завороженные взгляды смотрящих...

            Благополучно прибыв на место, Корней отряхнулся, и подошел к подполковнику. Тот, бледнея лицом, попятился в сторону серых шинелей.