Читаем Крест Чубайса полностью

Совершенно не удалось ни о чем договориться с коммунистами — это понятно — и с “Яблоком”, что было досадно. Зато переговоры с “Единством”, “Отечеством” и “Народным депутатом” принесли свои плоды. Александр Волошин, ровно в эти же годы возглавлявший президентскую администрацию, считает, что правые в Думе были чем-то средним между правозащитной организацией и социалистической партией. Такой вывод можно сделать из анализа протоколов голосования по разным вопросам и законам. И если бы не партия власти с ее дисциплиной, то никаких законов о реформе электроэнергетики никто бы просто не увидел. Важно иметь в виду, что это мнение председателя совета директоров РАО, который практически все эти десять лет, с июня 1999 года, возглавляет Волошин.

Мало того, что Чубайс резко выступил по тяжелой проблеме Ходорковского перед выборами, так он еще и согласился войти в тройку лидеров СПС вместе с Борисом Немцовым и Ириной Хакамадой. С ними он рекламно улетал на бизнес-джете неведомо куда, с ними проиграл выборы, с ними покинул руководящие ряды СПС после провала. В успешном 1999 году категорически отказался войти в тройку, как ни уговаривали, а в провальном 2003-м вошел. Вошел, когда уже было ясно, что дело кисло. А может быть, потому и вошел? Он, надо полагать, чувствует себя таким политическим Шойгу для правых сил. Возможно, им и является, таким же заметным, но не таким результативным. Да и партия — не поселок под паводком: точечными спасательными мероприятиями ничего не решишь. Кроме своих собственных взглядов и позиций. Хотя это тоже чего-то да стоит.

— Именно потому и вошел в тройку, что было кисло и почти безнадежно, — утверждает Гозман. — Сначала не собирался и не хотел.

Несмотря на изменение политического климата в стране, Чубайс продолжает выступать (здесь — в переносном смысле) и после абсолютно бесславных для СПС выборов 2007 года, и уже практически стоя на выходе из своего офиса РАО “ЕЭС”. Если исходить из его же собственных условий, необходимых для того, чтобы он высказал свою политическую позицию, то понятно, почему он не смог промолчать, когда прикрыли офисы Британского совета в России. Он выступил, когда в одном из декабрьских номеров “Коммерсанта” загадочный Олег Шварцман поделился планом “бархатной реприватизации” в России, в котором он, Шварцман, и его малоизвестная компания якобы выступают агентами совершенно определенных политических сил. Задача состоит в том, уверял Шварцман, чтобы отобрать собственность у плохих ребят и передать в руки правильным парням. Чубайс высказался в том смысле, что Шварцман указал на болезни такого типа социально-политических систем, как “суверенная демократия”.

Но самым решительным и жестким его политическим выступлением была речь на съезде СПС в декабре 2007 года. Чубайсу не советовали выступать там, говорили, что и приезжать не стоит, — мол, куча дел с реформой, сошлитесь на большую загруженность по основной работе.

Он не только приехал и выступил, но однозначно поддержал тех, кто боролся за голоса избирателей в чрезвычайно сложных условиях. Более того, он вступил в прямую полемику с президентом, который весьма критично оценил политику 90-х годов. Он сказал, что такую позицию не одобрили бы ни Анатолий Собчак, ни Борис Ельцин, ни Михаил Маневич. Чубайс прямо сказал, что если ты плюешь в сторону предшественников, то будь готов к тому, что плюнут и в твою сторону.

Выступление прозвучало в два часа дня, а в пять часов вечера того же дня в администрацию президента поступило распоряжение не выпускать уже подготовленное поздравление Путина с Днем энергетика. И РАО впервые за несколько лет не получило поздравления президента со своим профессиональным праздником.

В начале марта появились разговоры о том, что ряд политических партий, не прошедших в парламент, могут быть распущены. За неоплаченные счета предвыборных эфиров, за отсутствие надлежащего количества региональных отделений. Да мало ли еще за что. В списках на ликвидацию фигурировал и СПС. При определенном развитии событий обе карьеры

Чубайса могут закончиться одновременно: СПС ликвидируют власти, а РАО закрыл он сам.

— И вообще, я крепкий хозяйственник, — неожиданно завершил Чубайс свои рассуждения о том, когда стоит топ-менеджеру госкорпорации выходить на публичное поле, а когда — нет.

Есть основания предполагать, что нелегко ему дается ноша “1991”, что не совсем мирно уживаются в нем две его ипостаси: руководитель огромной корпорации с контрольным пакетом в руках государства и политик правого толка. Как-то он публично заявил, что, если бы сохранилась выборная система получения губернаторами своих постов, реформа энергетики могла бы и не состояться. И в этом смысле хорошо, что она не сохранилась. Просто по-настоящему повезло. Журналистов, особенно иностранных, это заявление впечатлило. Человек, которого многие на Западе считают “либеральной иконой”, говорит, что система назначения губернаторов, пусть даже для решения каких-то важных задач, работает лучше, чем выборность глав регионов.