— Я испытывал напряжение, и довольно часто. Да, были мы молодыми и дерзкими. Это же был супервызов для нас, и в тот момент это пересиливало все остальное.

— Напряженно было, как мы слышали, не только в отношениях с большими и сильными. Проходила информация, что в деревнях, где нравы простые, нередко доходило до поножовщины, когда приходил монтер и отрезал незаконно присоединенный провод.

— Это было настолько серьезной проблемой, что всерьез обсуждалась инициатива выйти с предложением в МВД и правительство, чтобы в особо жарких местах либо получить силовое сопровождение, либо наделить наших инспекторов оружием.

Существует достаточно распространенная точка зрения, суть которой в том, что некоторые менеджеры РАО, включая Чубайса, преувеличивают роль самой компании в решении проблемы неплатежей. Просто к двухтысячному году в экономике появились деньги и люди стали платить. Причем этой позиции придерживаются такие разные наблюдатели, как Кудрявый, Илларионов, Волошин, который, напомним, почти все эти годы возглавляет совет директоров РАО.

— Я с этим абсолютно согласен, — неожиданно говорит Абызов.

— Чем же вы тогда занимались в девяносто восьмом, в девяносто девятом и зачем было огород городить?

— Мы как-то в 2005 году собрались с коллегами по первому призыву в РАО, — продолжает он. — Вспоминали, как дело было. В том числе и этот вопрос обсуждали. Вот если бы мы тогда, в те годы, не взялись с кучей конфликтов, проблем и неприятных ситуаций выбивать эти деньги, платили бы сейчас живыми деньгами? Никаких сомнений, платили бы, и многое реализовалось бы само собой. Против этого не-чего сказать. С позиций 2005 года ничего сверхъестественного сделано не было. Но есть одно серьезное “но”. Если бы мы не сделали того, что сделали в 1999-2001 годах, то Леонид Меламед и его команда не в состоянии были бы построить систему управления финансами в РАО. А если бы не было этой системы, сделанной высокопрофессионально и качественно, ее бы у нас не было вплоть до 2004 года. А это значит, что до 2004 года мы и подумать не могли бы даже о первоначальных подходах к реструктуризации компании. Мы добыли для РАО несколько очень важных лет.

Ну и вторым важным результатом моей работы на этом участке — вот он меня совсем не радует — стало то, что я в хлам испортил отношения с огромным количеством людей. С крупными бизнесменами, партнерами, товарищами, с которыми вместе занимался бизнесом. Потеря личных отношений была для меня очень болезненна.

— Вы жалеете об этом?

— У меня не было вариантов, я не мог друзей и партнеров исключить из общих правил. А жалею я только о том, что тогда не нашел времени и способов нормально объяснить им свою позицию.

Сознает это Абызов или нет, но его работа по выбиванию денег с должников дала несколько важных лет не только энергетикам. Живыми деньгами РАО стало расплачиваться с бюджетом, с атомщиками, газовиками, строителями, железнодорожниками. В угольной отрасли приход живых денег вообще привел к смене собственников, потому что разрезы и шахты из убыточных стали прибыльными. Ликвидация бартера, кроме всего прочего, помогла декриминализировать ТЭК.

Крест Чубайса

Некоторые считают, что это чистой воды агитка, пиар-ход, предназначенный для мобилизации ресурсов поддержки революционных преобразований в РАО “ЕЭС”. На графике Чубайса это две незамысловатые кривые: спрос на электроэнергию и объем мощностей по ее производству Они устремлялись друг другу навстречу (все больше спрос, все меньше мощностей по производству электроэнергии) и пересекались где-то в 2003-2004 годах. А будет ли так? Ключевой вопрос, от него и стратегия и тактика отрасли зависели. Эта идея не поддерживалась и некоторыми ключевыми членами команды Чубайса. Известно, что к ней скептически относился Леонид Меламед и еще много народу в компании. Какой дефицит? Перепроизводство. Промышленность лежит и неизвестно когда встанет на ноги и попросит еще электроэнергии. Резерв мощностей вполне достаточный, избыточный даже, и настолько, что в ближайшие несколько лет можно не думать об этом вообще.

На военных кафедрах из журналистов готовили офицеров по специальности “спецпропаганда”. Это агитационная обработка противника на его же собственной территории. В этом курсе был такой “бизнес-кейс”. В первые месяцы войны спецпропагандисты допускали некоторые ошибки. Одна из них была следующей: в расположение немецких частей забрасывались листовки с призывом сдаваться в плен. Немецкие контрпропагандисты в ответ забрасывали листовки с текстом типа: хотели бы сдаться — догнать вас не можем.

Кому-то “крест Чубайса” напоминал нашу “ошибочную” листовку начала войны, даже тем, кто и не слышал о ее существовании. Какое превышение потребностей над производством? Что делать с избыточными мощностями? — вот настоящий вопрос.