Читаем Крест Чубайса полностью

По стечению обстоятельств, не связанных с “Новосибирскэнерго”, Ельцин уволил Муху в 1993 году одновременно с Ножиковым. Но через два дня обоих же восстановил и даже извинился перед ними. А вот через полгода Муха был уволен окончательно. Он организовал внушительный митинг против известного указа Ельцина № 1400 о роспуске парламента, и это стерпеть было уже невозможно. Это вам не унесенная региональная энергосистема, это уже настоящий личный вызов действующему президенту.

Но Муха вернулся в губернаторское кресло, выиграв выборы в 1996 году.

Так вот, Муха, уже избранный, а не назначенный, позарез нуждался в топливе и сельхозтехнике. Денег у него на это не было, а в долг никто не давал. В это тяжелое время ему на выручку и пришла компания ОРТЭК, которая отважилась в кредит поставить обладминистрации горючее и технику. В обеспечение кредита было принято 20 процентов “Новосибирскэнерго”. Те самые, что в свое время достались областным властям. Понимал ли ценность заложенного имущества бывший гендиректор “Сибсельмаша” коммунист и губернатор Виталий Муха? Вопрос риторический. Для него это были, наверное, какие-то малопонятные бумаги, а вот горючее и сельхозтехника нужны были конкретно, и это он понимал хорошо.

По оценкам экспертов, стоимость заложенного пакета примерно совпадала с ценой поставленных ГСМ и запчастей. Однако в 2000 году на бывшего уже губернатора завели уголовное дело по статье “Присвоение или растрата” по факту незаконных действий с акциями “Новосибирскэнерго”.

Дело в отношении Мухи до суда не дошло. Оно было закрыто в 2002 году по амнистии. В память об этих событиях, которые не получили судебного развития, остались 20 процентов акций энергокомпании, которые перешли в собственность ОРТЭК. Перешли строго по закону — администрация области так и не смогла расплатиться за поставленные ГСМ и сельхозтехнику. В результате двадцатичетырехлетний гендиректор ОРТЭКа Михаил Абызов стал заместителем председателя совета директоров “Новосибирскэнерго”. К нему у следствия претензий не было.

После того, что Абызов сделал с новосибирской дочкой РАО, он просто обязан был на ней жениться. И он женился. А поскольку в бизнесе не все как у людей, то женился он на материнской компании, то есть через пару лет пришел на работу в РАО “ЕЭС”, официально продав свою долю в компании. Там, в РАО, он еще сыграет свою, нетривиальную, как утверждают многие, роль в развитии энергохолдинга. Но со временем, если продолжать не совсем корректную аллегорию, он уйдет от “мамаши” и окончательно овладеет “дочкой”.

Частные акционеры “Новосибирскэнерго” расширят свой пакет за счет привилегированных акций, по которым в 2001 году компания не выплатила дивиденды. Тоже юридически чистая история. Непросто в России быть миноритарным акционером, даже если за твоей спиной стоит государство. Отношения РАО с “Новосибирскэнерго” полностью закончились 29 февраля 2008 года, в день Касьяна Завистливого, когда на открытом аукционе были проданы 14,17 процента акций. В конце января 2008 года правительство разрешило РАО избавится от миноритарных пакетов акций в независимых энергокомпаниях “Новосибирскэнерго” и “Башкирэнерго”. Пакет акций новосибирской компании был продан на аукционе инвестиционному банку “Ренессанс Капитал”. Причем продан по цене выше рыночной, что должно хоть как-то утешить РАО.

Пресса писала, что “Ренессанс” действовал по поручению структур, связанных с акционером этой региональной компании Михаилом Абызовым. Так что теперь “Новосибирскэнерго” никакого отношения к РАО не имеет. Абызов (если предположения журналистов верны) ее окончательно разудочерил.

Среди четырех независимых от РАО энергокомпаний “Иркутскэнерго” занимает особое положение. Масштаб, мощность и объем производимой энергии позволяют ей продавать энергию за пределы области, а саму область, отобравшую имущество у РАО, превращают в энергетический рай для потребителей.

О качестве этого рая можно судить по одной только реплике бывшего губернатора Приморья Евгения Наздратенко, у которого своя история отношений с РАО и лично с Чубайсом.

— Я всегда говорил, что надо дотировать электроэнергию на Дальнем Востоке, — говорит Евгений Иванович. —Я помню, при мне в Приморском крае для села киловатт/час стоил рубль восемьдесят копеек, а в Иркутской области — четырнадцать копеек. Представляете себе разницу за один и тот же киловатт—двенадцать раз! Я говорю Ножикову: “Слушай, ну нельзя же так! Мы же электростанции твои строили на наши общие налоги, родители наши строили, почему только тебе такие цены?” А он отвечает: “У тебя, Евгений Иванович, порты есть. А нам знаешь сколько километров до твоих портов по железке свою продукцию тащить? Так что хоть какую-то льготу нам надо иметь”.