Бывший первый вице-премьер не помнит сегодня точного названия своего бюрократического (в хорошем смысле этого слова) шедевра. Ну да это простительно, все-таки больше десяти лет прошло. Президентский указ № 426 от 28 апреля 1998 года назывался “Об основных положениях структурной реформы в сферах естественных монополий”. Название—ладно, забыл и забыл. Интереснее то, что Немцов не вспомнил, что указ покушался не на три монополии, а на четыре. Четвертой была связь. Чубайс, кстати, тоже о ней не вспомнил. Вряд ли стоит этому удивляться. Дело в том, что в указе энергетическая часть была прописана даже излишне подробно для такого жанра, как указ президента. На нее ушла добрая половина из десятистраничного документа с детальным описанием направлений, этапов и сроков. Железнодорожная часть заметно скромнее. Но тоже с расчленением в короткие сроки. Газовая часть указа выглядела в два с половиной раза скромнее по объему, чем электрическая. И хотя “Газпром” тоже предлагалось разделить на трубопроводы и добычу в кратчайшие сроки — до 2000 года, почему-то при чтении этой части кажется, что разработчики сами не очень верили в реальность своей затеи. Или так это видится, потому что мы сегодня точно знаем, что в этой сфере демонополизация не продвинулась ни на грамм. “Дальновидным назад” быть действительно не трудно. Ну а связной раздел выглядел написанным наспех, как бы для проформы. Вот все об этом разделе и забыли. Тем более что появление сотовых операторов вопрос о связной монополии вообще сняло с повестки дня.

— Этот указ, — с удовольствием вспоминает Немцов, — был вообще одним из самых серьезных реформаторских документов девяностых. Я его пробил благодаря своей суперпопулярности и своему большому влиянию на Ельцина.

С этим трудно не согласиться. Всего через месяц с небольшим после вступления в должность не только подготовить, но и подписать у президента такого рода указ, который, по идее, должен был перевернуть всю сложившуюся экономическую картину в стране, — для этого надо было располагать особым положением и влиянием. И Немцов им тогда на самом деле располагал. Какое-то время многие рассматривали молодого вице-премьера как вероятного преемника Ельцина. Возможно, даже сам Ельцин так думал. Если, конечно, он в принципе когда-нибудь задавался вопросом о преемнике до передачи власти Путину

— Не было никакого сопротивления аппарата, вот что удивительно, — вспоминает Немцов. — Единственная тема в указе, по которой были какие-то терки, — “Газпром”. За этим сам Черномырдин присматривал. Больше его ничего в документе особенно не интересовало. Ну и газпромовский раздел получился слабым. Сейчас, по прошествии одиннадцати лет, можно сказать, что по электроэнергетике указ реализован процентов на девяносто, по железным дорогам — процентов на пятьдесят. Ну а про “Газпром” нечего и говорить. Хотя после увольнения Черномырдина, уже при Кириенко, я провел постановление об отделении транспорта от газодобычи. Но потом все это отменили. А вот с железной дорогой никаких проблем не было. Аксененко, царство ему небесное, всецело идею разделения и конкуренции поддерживал. Единственное, что его всерьез волновало, его собственная роль во всей этой истории. Он не мог определиться, где ему лучше в итоге оказаться: управлять государственной частью — железнодорожным полотном и всей инфраструктурой — или возглавить какую-нибудь большую транспортную компанию по перевозке грузов на железной дороге. Я ему тогда объяснял, что, с точки зрения денег, монопольное положение всегда выгоднее. А локомотивное депо с вагонами, которые постоянно ремонтировать надо, дело хлопотное, можно и без дохода остаться. “Так полотно тоже надо ремонтировать”, — говорил мне Аксененко. А вы, отвечаю, вообще хотите, чтоб никаких ремонтов и хлопот? Так не бывает, вы это лучше меня знаете. Но всю антирыночную структуру этой махины он хорошо понимал. Он все про Кагановича с Троцким мне рассказывал и говорил, как упала дисциплина в его системе. Он это без ностальгии говорил, он понимал, что вне репрессивной экономики такой монстр просто не может нормально работать.

По словам Немцова, не только указ о реструктуризации монополий, но и указ о конкурсных закупках для госнужд не вызвали никакого особенного сопротивления. А вот реакция на указ об обязательном декларировании чиновниками своего имущества оказалась очень чувствительной.

— Это был феноменальный указ, — зажигается Немцов. — Я его лично писал. И точно знаю, что его лично Ельцин с Наиной Иосифовной и лично Черномырдин со своей женой изучали вдоль и поперек, прежде чем выпустить в свет. Ни один другой, самый революционный и реформаторский указ не вызвал такого пристального и заинтересованного внимания высшей бюрократии, как указ о декларировании доходов.

Глава 2 Не влезай — высокое напряжение!

Рисунок Валентина Дубинина

Вся власть—неэнергетикам!