– Да, держи вот, – полковник Горовой протянул ему пакет – Здесь твое новое назначение, подписанное мною сегодняшним числом, пока я еще не смещен с должности и не заключен под стражу.

– Считаешь, это выход? – усомнился Калачев. – Если захотят меня устранить, то из-под земли достанут.

– Во всяком случае, я сделал все что смог, – ответил Дмитрий Андреевич, пожимая плечами. – Прощай, Степан, и не держи зла на меня. Если раньше я был игрушкой в чужих руках, то сегодня я постарался искупить свою вину перед тобой, насколько позволяли мои возможности.

Они пожали друг другу руки, Горовой позвал водителя, и машина продолжила свой путь.

Эпилог

Подполковник в кабине грузовика, возглавлявшего колонну, сразу же увидел КПП перед въездом в поселок. Из домика вышли трое, больше похожие на партизан из леса, чем на военнослужащих НКВД. Они встали у шлагбаума лихо подбоченясь, и ожидая, когда начальник конвоя предъявит документы.

Возмущенный поведением солдат, подполковник, матерясь и чертыхаясь, выбрался из кабины и, опираясь на трость, шагнул к охранникам. Один из них поправил на голове шапку, видимо, рассмотрев погоны на плечах идущего, перестал кривляться и вытянулся в струнку. Остальные переглянулись и сделали то же самое.

Подполковник остановился, опустил воротник шинели и дал понять, что больше не сделает ни шагу навстречу солдатам. Те снова переглянулись, но с места не сдвинулись. Давно позабыв требования устава, они не понимали, чего от них хотят. Подполковник снова поправил воротник шинели и продолжал стоять.

Наконец солдаты сообразили, что от них требуется. Один остался у шлагбаума, а двое других подошли к подполковнику. Отдав честь, старший из них доложил:

– Сержант Приходько, товарищ подполковник, начальник караула КПП.

Он хотел еще что-то добавить, но подполковник, приложив правую руку к козырьку фуражки, перебил его, поинтересовавшись:

– Вы когда последний раз брились, товарищ сержант?

– Неделю назад, – удивился тот вопросу.

– Так предписывает устав?

Сержант смутился.

– Как доехали? – спросил он после минутного замешательства.

– Хорошо, без происшествий.

– Если я правильно понял, вы привезли зеков?

– И не только… Я новый начальник этого поселка лагерного типа. Подполковник Калачев. Открывайте шлагбаум, пропускайте колонну. И прошу учесть, сержант Приходько, я не просто говорю – я приказываю. Вопросы есть?

* * *

– Вот уже целые сутки я у тебя, Алексей Иванович. Пересмотрел все документы, видел производство… Многое не понял – не смог. Все запущено, товарищ Аверкиев, до безобразия. Не уедешь ты отсюда, Алексей Иванович, пока бумаги в порядок не приведем!

Так говорил Степан Калачев начальнику лагеря и коменданту поселка, старому знакомцу, Алексею Ивановичу Аверкиеву, сидя за столом в кабинете и тыча пальцем в документы.

– Хороший ты человек, Алексей Иванович, только вот пустил все на самотек. Ну ничего, мы наведем порядок, и ты уедешь отсюда с чистой совестью и с чувством выполненного долга, – взглянув в лицо старого комендата, угрюмое и виноватое, Степан смягчился.

Едва произнеся эти слова, Калачев сразу ощутил, что подполковник Аверкиев как-то напрягся. Глаза его словно прощупывали Степана, скользя по кителю, по погонам…

– Степа, не ерепенься, – сказал Алексей Иванович, ежась. – Когда ты отбывал у нас наказание, покладистым был, не придирчивым. Что сейчас с тобою стало? Может, форма и новенькие погоны так преобразили тебя?

Аверкиев вел себя подозрительно. Приезд преемника вроде как и не смутил его. Встретил он Калачева без удивления, говорил спокойно и ровно, как при самой задушевной беседе.

Степан подошел к окну и посмотрел на улицу.

– Видишь ли, Алексей Иванович, мне как-то неудобно тебя поучать и отчитывать. Знаем мы друг друга немало. И наблюдал я за тобой, когда мотал срок. Ты был всегда требовательным и справедливым! Работа ладилась, хотя как велась документация, я не знал.

– Как велась, так и сейчас ведется, – мудро улыбнулся Аверкиев. – Я здесь служу уже очень много лет, но ни замены себе, ни каких-то проверок… кхе-кхе… Ничего подобного никогда не удосуживался. А ты вот с колес и сразу с упреками?

Не отвечая, Калачев вопросительно посмотрел на престарелого коменданта.

– Но ведь это не порядок? Согласись, Алексей Иванович?

– А кому он здесь нужен? План по лесозаготовкам перевыполняем, все работает, поселенцы не бедствуют.

Степан разозлился, но это никак не проявилось на его лице и поведении. Он лишь скрипнул зубами:

– Вот гляжу я на тебя, Алексей Иванович, и думаю: ведь как на деле получается? По деловым качествам ты, пожалуй, многим сто очков вперед дашь, у тебя все в ажуре, а вот формальная сторона хромает! Ну как у тебя дела принимать прикажешь?

– Да ты не дави на меня, Степа! – не сдержался и повысил голос Аверкиев. – Ты что у меня плохого нашел? Да и сам мне толком еще ни одного замечания стоящего не сделал, Степа! А почему? Да потому, что причин нет! Все в порядке у меня, а документы… Документы – не главное. От меня их никогда не ждали и не ждут.