Читаем Крепость (ЛП) полностью

— Вы, в любом случае, должны обратиться Морскую транспортную службу ВМФ, — произносит адъютант. — Я сейчас позвоню туда.

И затем этот надменный надутый индюк мне еще и совет подает: Мол, мне, конечно, можно было бы попробовать проехать одному, и по грунтовке, но лучше подождать. Он на моем месте подождал бы еще три дня. За это время соберется очередной транспортный конвой.

— Вы имеете в виду автобусы?

— Да. Около полудюжины.

Три дня!

Ну, у этого мужика и нервы!

И в конвое? На автобус в конвое меня больше даже на десяти лошадях не затащишь. Все продано и куплено, и я не хочу испытать пережитое уже однажды приключение еще раз.

Интересуюсь у адъютанта, что передают в течение последних дней о продвижении Союзников.

— Saint-Brieuc пал восьмого августа! — отвечает он официальным тоном. — Вчера передали, что Союзники уже вплотную подошли к Анже… Но Вы это и так уже знаете.

— А что с Брестом? — спрашиваю нетерпеливо. — Неужели ничего о Бресте?

— Нет, почему же! Подождите-ка, здесь вот, у меня… — адъютант перелистывает стопку бумаг на столе и затем вытаскивает один лист:

— Девятого сообщили: «Бои в 7 километрах под Брестом», а одиннадцатого августа, то есть позавчера, прибыло сообщение из Ставки Главнокомандующего: «Северо-восточнее Бреста, в течение последних дней, было уничтожено более 40 вражеских танков…»

Услышав это, мне кажется, что в Бресте и в самом деле гигантская мясорубка делает мясной фарш!

Здесь тоже скоро наступит конец. Он приближается с каждым днем, каждым часом. Прочь, прочь, прочь отсюда!

— Хорошо, тогда доложусь сначала в Морскую транспортную службу, а затем как Бог рассудит, — я ворчу негромко и ухожу.

Прямо перед бараком стоит Бартль. Он выглядит исхудавшим и павшим духом — и словно внезапно состарившимся на много лет. Может, в этом виноват падающий на него резкий свет? Или это игра моего собственного печального восприятия окружающего?

Только теперь я вдруг осознаю, что Бартль на десятилетия слишком стар для того, чтобы играть роль фанатичного бойца. Как ему удалось так долго служить при Флотилии в Бресте? Наверное, подделал дату своего рождения.

— Как сегодня дела? — спрашиваю так любезно, как только могу.

— Живу как червячок в сале, — следует ответ.

Ну, слава Богу! Голос Бартля звучит снова с интонациями ходячей энциклопедии изречений. И я восхищенно восклицаю:

— Браво, Бартль!

Бартль корчит такую плаксивую мину, словно все еще не понимает, кто в этом, собственно говоря, виноват. Наконец он решается на вопрос:

— Когда будем двигаться дальше, господин лейтенант?

— Когда это будет дозволено местными господами, — даю ответ и думаю при этом: Всего один быстрый удар легко бронированным передовым отрядом, и янки уже здесь…

— При такой жаре, там нам пришлось бы много поливать, господин лейтенант.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что Бартль мысленно устремился в Брест и свое садоводство. Подхватываю его «знамя» и говорю:

— Кстати о поливе: Они здесь поливают, пожалуй, тоже довольно много — словно заглядывая вперед и предвидя еще более сильную жару!

Услышав это, Бартль с печальным видом сдается, и вместо ответа лишь улыбается. И тогда я посылаю его выяснять положение.

Почти в туже минуту, как Бартль уходит, встречаю Крамера.

— Ну, как дела? — интересуется он.

— Ни транспорта, ни шин, ни бензина…

— Я же Вам так и говорил.

— Даже у Вас нет?

Крамер делает преувеличенно меланхоличное лицо. Затем, словно на него снизошло озарение, внезапно бросает:

— А все же здесь красиво — нет?

— Да, это юг — на все сто процентов — юг!

Замечаю, что в нашу сторону направляется командир подлодки. Когда он подходит, то теряюсь от того, что не знаю, что должен ему сказать, а потому спасаюсь, отдавая ему приветствие согласно Устава — как прилежный кадет.

— Где шеф Флотилии? — спрашивает командир.

— Господин шеф Флотилии на рыбалке! — информирую его.

— На рыбалке?! — недоумевает командир.

— Так точно! На рыбалке! — подтверждает мои слова Крамер с таким явным цинизмом, что меня передергивает.

Командир пристально смотрит на меня, будто сомневаясь в моем рассудке, и я повторяю то, что я уже сказал Крамеру:

— Это юг! Мы с Вами находимся на юге!

— А что с Вашими делами? — интересуется командир у меня.

— Если бы я только знал!

Крамер делает жест, как будто желая придти мне на помощь:

— Ваш господин военный корреспондент желает присоединиться к нам. Он напишет историю нашей Флотилии.

Командир непонимающе смотрит на нас, в недоумении переводя взгляд с одного на другого.

— А присутствующий здесь господин инженер-механик Флотилии в это же время обучается профессии боевого пловца-диверсанта, — возвращаю ядовито назад.

Внутри же тихо радуюсь, что командир не выглядит так жалко, как побитая собака — как это было при нашем прибытии сюда.

Подходит вестовой и сообщает, что меня срочно вызывают в Административный блок.

Там меня ждет подарок: Я получаю упаковку баночек «Шока-кола». На этот очень востребованный сегодня шоколад я вообще не мог рассчитывать.

Неожиданный подарок сбивает меня с толку. Куда мне с ним?