Читаем Крепче брони полностью

Три танка уничтожил Владимир Пасхальный. По два танка истребили Леонид Ковалев, Михаил Мингалев, Василий Матющенко, Сергей Прошин и Дмитрий Пуказов. По танку вывели из строя Семен Калита, Петр Почиталкин, Виктор Мезенцев, Лаврентий Луханин, Фахрий Гайнудинов, Николай Власкин. Несколько танков было уничтожено в результате совместных действий Рудых и Башмакова, Пьяночкина и Ряшенцева, Ивуса и Мельника, Мингалева и Титова, Матющенко и Толкачева, Прошина и Черноуса.

Все воины активно содействовали успеху, в том числе и те, кто подавал гранаты и бутылки.

— Скажу так, — заключил Андрей Рудых, — что мы с гордостью можем смотреть друг другу в глаза и доложить партийному бюро полка, политотделу и командованию дивизии о том, что с честью выполнили приказ Родины, не пропустили танки врага к Сталинграду.

К разведчикам и автоматчикам подошли связисты Алексей Евтифеев, Георгий Стрелков, Егор Хоржевский, Михаил Кондратов и Николай Юрпалов. Связисты в этом бою подбили из противотанкового ружья 6 танков, истребили 18 гитлеровцев.

Когда появились вражеские танки, Евтифеев залез на бруствер. Его скрывал высокий бурьян.

Он залег за бронебойку. Рядом с ним улегся Стрелков, чтобы подавать патроны.

Первый выстрел у Евтифеева получился неудачным. Нервничал. Схватил рукоятку затвора, а поднять ее не может. Заело. Пришлось малой лопатой легонько подбить ее вверх. Это помогло. Извлек стреляную гильзу из казенника. Вторым выстрелом он поразил танк. На нем показался дымок и он остановился. Патроны были бронебойно-зажигательные.

После нескольких выстрелов у Алексея отбило плечо — отдача у ружья сильная, и надо иметь немалую закалку, чтобы ее выдержать. У бронебойки залег Стрелков. Первые выстрелы у него были тоже неудачными, но потом приноровился и поразил два вражеских танка. И тоже отбил плечо. Осталось всего пять патронов. Их использовали потом Кондратов и Хоржевский, когда стреляли по танкам, шедшим на разведчиков.

…Наступила глубокая ночь. Все были голодны. Запасы продовольствия иссякли. Не было воды, а всех мучила жажда. Командиры взводов подсчитали боеприпасы: их оставалось совсем мало. Никаких признаков подразделений полка, находившихся поблизости, не было. В такой обстановке оставаться на высоте бесполезно. И командиры Ковалев, Пуказов, Евтифеев и Стрелков, посоветовавшись, приняли решение на отход к Малой Россошке.

Определили порядок отхода. Впереди шел дозор. Его возглавил разведчик Михаил Толкачев. За ними двинулись отделения разведчиков, автоматчики и связисты.

Немного отошли, как по цепи разнеслось:

— Вода, вода…

Она блестела в ямочках, выдавленных копытами лошадей. Какая же это вода! Но и она была находкой: можно хотя бы смочить горло. Все прильнули к этим ямочкам, и они «высохли».

В это время к воинам присоединилась группа бойцов во главе с офицером из 35-й гвардейской дивизии. Пошли вместе. По дороге старшина Луханин в стороне заметил разбитую повозку. Обшарив ее, обнаружил буханку хлеба. Разделили всем по маленькому кусочку.

Примерно километра через два дозор наткнулся на колодец с журавлем. Все сгрудились вокруг него. Но вот беда — нет ведра. Вместо него приспособили каску и напились досыта.

На рассвете вышли к своим. Штаб дивизии в это время располагался в хуторе Питомник. Защитники высоты расположились вблизи — в хуторе Дубининском. Здесь мы и встретили их…

А теперь расскажу о том, как возникло письмо воинов к сталинградцам, которое сыграло важную роль в мобилизации их на борьбу с танками врага.

Помню, воины уселись, кто как мог, и стали по нашей просьбе писать заметки в газеты о битве с танками. Некоторые взялись за письма к родным.

В это-то время и возникла мысль обратиться от имени героев с письмом к защитникам Сталинграда, рассказать о битве под Россошкой, об опыте борьбы с танками. Воины сгрудились в кучу и начали составлять его текст. Каждый вставлял свои предложения, замечания. Когда письмо было готово, Сергей Прошин сказал:

— Что же это, братцы, мы пишем к воинам всего фронта, а про бойцов родной дивизии забыли. Давайте напишем и им.

Все поддержали Прошина.

В первом письме, опубликованном фронтовой газетой «Сталинское знамя» и газетой 62-й армии «На защиту Родины», говорилось:

«К вам, доблестные защитники Сталинграда, мы обращаем свое слово.

Вот уже в течение месяца идут ожесточенные бои за город Сталинград. Через горы трупов своих солдат и офицеров озверелые гитлеровские банды рвутся к Сталинграду, к берегам нашей великой многоводной реки Волги.

Наша большевистская партия, наш народ, вся наша великая Родина поручила нам не допускать врага к Волге, защитить родной Сталинград.

Выполняя волю советского народа, нашей Родины, большевистской партии, мы, бойцы части товарища Казарцева, устояли против превосходящих сил врага и не пропустили его через свой рубеж обороны на дорогу к Сталинграду.

Нас было 33 человека. Под огнем артиллерии, минометов, под разрывами бомб с вражеских самолетов мы не только устояли, отбили фашистов, но и нанесли немалый урон врагу своим метким снайперским огнем.