Читаем Крэнфорд полностью

Крэнфордъ такъ долго хвалился своей репутаціей честнаго и нравственнаго города, воображалъ себя до-того благороднымъ и аристократическимъ, что не понималъ, какъ можно сдѣлаться другимъ, и потому въ это время вдвойнѣ почувствовалъ пятно на своемъ характерѣ. Но мы успокоивали себя, что эти воровства производились не крэнфордскими жителями; должно-быть, это какіе-нибудь пріѣзжіе навлекли бѣду на нашъ городъ и заставили принимать такія предосторожности, какъ-будто мы жили между краснокожими индійцами, или французами.

Это послѣднее сравненіе было сдѣлано мистриссъ Форрестеръ, которой отецъ служилъ подъ начальствомъ генерала Бургоэня въ американской войнѣ и которой мужъ убивалъ французовъ въ Испаніи. Она дѣйствительно наклонна была къ той мысли, что нѣкоторымъ образомъ французы были замѣшаны въ небольшихъ покражахъ, и въ грабежахъ, о которыхъ только носились слухи. Въ одно время ея жизни, на нее сдѣлала глубокое впечатлѣніе мысль о французскихъ шпіонахъ, и эта мысль никогда не искоренялась изъ нея, но проявлялась время-отъ-времени. А теперь ея мнѣніе было вотъ какое: крэнфордскій народъ слишкомъ уважалъ себя и былъ слишкомъ-благодаренъ аристократамъ, которые удостоивали жить такъ близко отъ города, чтобъ унизить себя безчестіемъ и безнравственностью; слѣдовательно мы должны вѣрить, что воры были не здѣшніе жители, а чужіе; если же чужіе, то почему не иностранцы? Если иностранцы, кто же болѣе, какъ не французы? Синьйоръ Брунони говорилъ по-англійски неправильно, какъ французъ; и хотя онъ носилъ тюрбанъ, какъ турокъ, но мистриссъ Форрестеръ видѣла на портретѣ мадамъ де-Сталь въ тюрбанѣ, а на другомъ портретѣ мистера Денонъ въ такой точно одеждѣ, въ какой явился нашъ колдунъ. Это доказываетъ ясно, что французы также, какъ и турки, носятъ тюрбаны: стало-быть нечего сомнѣваться, синьйоръ Брунони французъ и шпіонъ, пріѣхавшій разузнать слабыя и безащитныя мѣста въ Англіи. Съ своей стороны, она, мистриссъ Форрестеръ, была себѣ на умѣ насчетъ приключенія миссъ Поль въ домѣ собранія, гдѣ та видѣла двухъ человѣкъ, когда могъ быть только одинъ: французы всегда употребляютъ такіе способы и средства, о которыхъ, слава Богу, англичане и понятія не имѣютъ, и ей всегда такъ тяжело было на сердцѣ, зачѣмъ она поѣхала смотрѣть этого колдуна. Короче, мистриссъ Форрестеръ была такъ взволнована, какъ мы никогда ея не видали, и разумѣется, мы держались ея мнѣнія, какъ дочери и вдовы офицера.

Право я не знаю насколько были справедливы или ложны разсказы, носившіеся въ это время, какъ блуждающіе огни; но мнѣ казалось тогда, что невозможно не вѣрить такимъ слухамъ, напримѣръ: въ Мэрдонѣ (маленькомъ городкѣ около восьми миль отъ Крэнфорда) въ домы и лавки влѣзали въ дыры, сдѣланныя въ стѣнахъ, камни безмолвно вынимались въ тишинѣ глухой ночи и все дѣлалось такъ спокойно, что ни одного звука не было слышно ни внутри, ни внѣ дома. Миссъ Мэтги махнула рукой, услыхавъ объ этомъ.

— Какая польза, говорила она, запирать двери на запоръ, привѣшивать колокольчики къ ставнямъ и обходить домъ каждую ночь? Эта послѣдняя штука воровъ была достойна фокусника. Теперь она вѣритъ, что синьойръ Брунони главный зачинщикъ всему.

Въ одинъ вечеръ, часовъ около пяти, мы были испуганы торопливымъ ударомъ въ дверь. Миссъ Мэтти просила меня сбѣгать и сказать Мартѣ ни подъ какимъ видомъ не отворять двери до-тѣхъ-поръ, покуда она (миссъ Мэтти) не разузнаетъ въ окно, кто это такой; вооружившись скамейкой, чтобъ бросить ее на голову гостю, въ случаѣ, если онъ покажетъ лицо, покрытое чорнымъ крепомъ, она не получила въ отвѣтъ на свой вопросъ: «кто тамъ?» ничего, кромѣ поднятой головы! Это были никто другія, какъ миссъ Поль и Бэтти. Первая вошла наверхъ, съ маленькой корзинкой въ рукахъ, и очевидно находилась въ состояніи величайшаго волненія:

— Осторожнѣе! сказала она мнѣ, когда я предложила ей освободить ее отъ корзинки: — это мое серебро. Я увѣрена, что на мой домъ нападутъ воры сегодня ночью. Я пришла просить вашего гостепріимства, миссъ Мэтти. Бэтти идетъ ночевать у своей родственницы въ гостинницѣ Сен-Джоржа. Я могу просидѣть здѣсь всю ночь, если только вы мнѣ позволите; мой домъ такъ далекъ отъ всякаго сосѣдства, что насъ не услышатъ оттуда, еслибъ мы кричали во все горло.

— Что васъ напугало такъ? сказала Миссъ Мэтти. — Развѣ вы видѣли, что кто-нибудь шатался около вашего дома?

— Да! да! отвѣчала миссъ Поль. — Два преподозрительные человѣка три раза прошли тихонько мимо дома; а одна нищая ирландка, только за полчаса передъ этимъ чуть-чуть не ворвалась насильно помимо Бэтти, говоря, что дѣти ея умираютъ съ голода и она должна поговорить съ госпожей. Видите, она сказала «госпожей,» хотя въ передней виситъ мужская шляпа и гораздо-естественнѣе было бы сказать съ господиномъ. Но Бэтти захлопнула дверь ей подъ носомъ, и пришла ко мнѣ; мы собрали ложки и сѣли поджидать у окна въ гостиной, покуда не увидали Томаса Джонса, возвращавшагося съ работы, подозвали его и просили проводить насъ въ городъ.