Читаем Крэнфорд полностью

Но миссъ Поль, въ-добавокъ къ тонкимъ деликатностямъ своихъ чувствъ, обладала также щегольскимъ чепчикомъ, который ей ужасно хотѣлось показать изумленному міру, и потому она, казалось, забыла всѣ колкія слова, произнесенныя двѣ недѣли назадъ, и убѣдила миссъ Мэтти, какъ дочь покойнаго пастора, купить новый чепчикъ и идти на вечеръ къ мистриссъ Джемисонъ. Такимъ-образомъ было написано, что «мы съ величайшимъ удовольствіемъ принимаемъ приглашеніе», вмѣсто «сожалѣемъ, что принуждены отказаться».

Трата на наряды въ Крэнфордѣ заключалась въ одной этой статьѣ, о которой я упоминала. Если на головахъ были щегольскіе новые чепчики, дамы походили на страусовъ и не заботились нисколько объ остальной части своего тѣла. Старыя платья, бѣлые достопочтенные воротнички, множество брошекъ вездѣ (на нѣкоторыхъ были нарисованы собачьи глаза, нѣкоторыя походили на рамочку картины съ мавзолеями и плакучими ивами, другія были съ миньятюрными портретами дамъ и кавалеровъ, нѣжно-улыбавшихся); старыя брошки были постояннымъ украшеніемъ, а новые чепчики, чтобъ слѣдовать новѣйшей модѣ; крэпфордскія дамы всегда одѣвались съ цѣломудреннымъ изяществомъ и пристойностью, какъ миссъ Баркеръ премило выразилась однажды.

И въ трехъ новыхъ чепчикахъ, съ большимъ количествомъ брошекъ, чѣмъ видали когда-нибудь, съ-тѣхъ-поръ, какъ Крэнфордъ сдѣлался городомъ, явились мистриссъ Форрестеръ, миссъ Мэтти и миссъ Поль на достопамятный вечеръ во вторникъ. Я сама сосчитала семь брошекъ на миссъ Поль. Двѣ были небрежно пришпилены на чепчикъ (на одной была бабочка, сдѣланная изъ шотландскихъ топазовъ, которую живое воображеніе могло принять за живую; третья брошка прикрѣпляла филейный платочекъ, четвертая воротникъ, пятая украшала лифъ платья, какъ-разъ средину между грудью и поясомъ, а шестая кончикъ мыска. Гдѣ была седьмая — я забыла, но навѣрно знаю, что она гдѣ-то была.

Но я забѣгаю впередъ слишкомъ-скоро, описывая наряды достопочтеннаго общества. Я должна прежде описать, какъ собирались къ мистриссъ Джемисонъ. Дама эта жила въ большомъ домѣ за городомъ. Дорога, бывшая прежде улицей, шла передъ домомъ безъ промежуточнаго сада или двора. Откуда ни свѣтило солнце, оно никогда не сіяло на переднюю часть этого дома. Жилые покои были назади и выходили въ хорошенькій садикъ, а окна на улицу принадлежали кухнѣ, комнатамъ слугъ и кладовымъ; въ одной изъ этихъ комнатъ — такая носилась молва — сидитъ мистеръ Мёллинеръ. Точно, смотря наискось, мы часто видѣли его затылокъ, покрытый пудрой, которая также покрывала и воротникъ, и сюртукъ; этотъ важный затылокъ всегда былъ погруженъ въ чтеніе газеты «Сен-джемской Хроники», широко-раскрытой, что до извѣстной степени изъясняло, почему газета такъ долго не доходила до насъ, хотя мы были такія же подписчицы, какъ и мистриссъ Джемисонъ, но которая, по праву своей сіятельности, всегда первая ихъ читала. Въ этотъ вторникъ остановка послѣдняго нумера была особенно-досадна: и миссъ Поль, и миссъ Мэтти, обѣ, особенно первая, желали просмотрѣть его, чтобъ зазубрить придворныя новости и быть въ-состояніи говорить о нихъ на вечернемъ свиданіи съ аристократками. Миссъ Поль сказала намъ, что она воспользовалась временемъ и одѣлась въ пять часовъ, чтобъ быть готовой, если газеты прибудутъ въ послѣднюю минуту, тѣ самыя газеты, которыя напудренная голова преспокойно читала, когда мы проходили мимо окна.

— Дерзкій! сказала миссъ Поль тихимъ негодующимъ шопотомъ. — Мнѣ бы хотѣлось спросить, платитъ ли его госпожа за то, что онъ читаетъ ихъ.

Мы посмотрѣли на нее съ восторгомъ, восхищаясь мужествомъ этой мысли, потому-что мистеръ Мёллинеръ былъ предметомъ величайшаго страха для всѣхъ насъ. Онъ, казалось, никогда не забывалъ, какое снисхожденіе оказалъ онъ Крэнфорду, согласившись въ немъ жить. Миссъ Дженкинсъ, бывало, являлась неустрашимой защитницей своего пола и говорила съ нимъ какъ съ ровней, но и миссъ Дженкинсъ не могла идти выше. Даже въ самомъ веселомъ и любезномъ расположеніи, онъ походилъ на сердитаго какаду. Онъ говорилъ только угрюмыми, односложными словами. Онъ непремѣнно оставался въ передней, когда просили его не оставаться, а потомъ обижался, зачѣмъ мы держали его тамъ, пока трепещущими, торопливыми руками мы охорашивались передъ входомъ въ гостиную.

Миссъ Поль осмѣлилась пошутить, когда мы шли наверхъ, съ намѣреніемъ, хотя она обращалась къ намъ, развеселить нѣсколько мистера Мёллинера. Мы всѣ улыбнулись, чтобъ показать, будто мы нисколько не были женированы, и робко взглянули на мистера Мёллинера, ожидая его сочувствія. На этомъ деревянномъ лицѣ ни одинъ мускулъ не смягчился, и мы въ минуту сдѣлались серьёзны.