Читаем Крэнфорд полностью

Вскоро миссъ Мэри Гоггинсъ вышла за мистера Фиц-Адама и исчезла изъ нашего сосѣдства намного лѣтъ. Она не двигалась въ сферѣ крэнфордскаго общества на столько высокой, чтобъ заставить насъ позаботиться узнать, что такое былъ мистеръ Фиц-Адамъ. Онъ умеръ и убрался къ своимъ прадѣдамъ, а мы никогда и не думали о немъ. Потомъ мистриссъ Фиц-Адамъ появилась снова въ Крэнфордѣ «смѣлая какъ львица», говорила миссъ Поль, зажиточной вдовою, одѣтою въ черное шелковое платье, такъ скоро послѣ смерти мужа, что бѣдная миссъ Дженкинсъ справедливо замѣчала: «бумазея показала бы болѣе, какъ она чувствуетъ свою потерю».

Я помню совѣщаніе дамъ, собравшихся рѣшить вопросъ: посѣщать ли мистриссъ Фиц-Адамъ старымъ крэнфордскимъ жителямъ чистой дворянской крови? Она наняла большой домъ, который обыкновенно считался какъ-бы дающимъ патентъ на дворянство своимъ обитателямъ; потому-что во время оно, за семьдесятъ или восемьдесятъ лѣтъ передъ тѣмъ, дочь какого-то графа жила въ томъ же домѣ. Я не знаю навѣрно, не считалось ли проживаніе въ этомъ домѣ сообщающимъ необычайную силу разума, потому-что у графской дочери, леди Джэнъ, была сестра леди Анна, вышедшая за генерала во время американской войны, и этотъ генералъ написалъ одну или двѣ комедіи, которыя еще игрались на лондонской сценѣ и которыя, когда мы видѣли ихъ на объявленіяхъ, заставляли насъ выпрямляться и чувствовать, что Дрюри-Лэнъ дѣлалъ славный комплиментъ Крэнфорду. Впрочемъ, еще не было рѣшено ѣхать ли къ мистриссъ Фиц-Адамъ, когда умерла милая миссъ Дженкинсъ, а съ нею ясное знаніе строгаго уложенія о приличіи тоже исчезло.

Миссъ Поль замѣтила:

— Такъ-какъ большая часть дамъ изъ хорошей фамиліи въ Крэнфордѣ — старыя дѣвицы, или бездѣтныя вдовы, то если мы не дадимъ нѣкоторое послабленіе и не сдѣлаемся менѣе-исключительны, то мало-по-малу у насъ вовсе не станетъ общества.

Мистриссъ Форрестеръ продолжала въ томъ же смыслѣ:

— Она всегда думала, что Фицъ значитъ нѣчто аристократическое. Есть Фиц-Рои: она думала, что нѣкоторыя изъ королевскихъ дѣтей были названы Фиц-Роями; были также Фиц-Клэренсы, дѣти добраго короля Уильяма Четвертаго, Фиц-Адамъ — это премилая фамилія, и она думаетъ, что это, вѣроятно, значитъ: «дитя Адама». Никто, неимѣющій хорошей крови въ жилахъ, не осмѣлится называться Фицъ: фэлилія много значитъ. У ней былъ кузенъ, писавшій свою фамилію двумя маленькими фф — ffoulks, и всегда смотрѣлъ съ презрѣніемъ на прописныя буквы; онъ говорилъ, что такія имена принадлежатъ къ поздно-вымышленнымъ фамиліямъ. Она боялась, чтобъ онъ не умеръ холостякомъ: онъ былъ такъ разборчивъ. Когда встрѣтился съ мистриссъ ффарингдонъ на водахъ, она тотчасъ ему понравилась; это была прехорошенькая женщина, вдова, съ очень-хорошимъ состояніемъ и «мой кузенъ», мистеръ ффулксъ женился на ней только по милости ея двухъ маленькихъ фф.

Мистриссъ Фиц-Адамъ не предстоялъ случай встрѣтиться съ какимъ-нибудь мистеромъ Фицомъ въ Крэнфордѣ, стало-быть, не эта причина заставила ее поселиться въ Крэнфордѣ. Миссъ Мэтти думала, что можетъ быть надежда быть принятой въ общество, что конечно было бы весьма-пріятнымъ возвышеніемъ для ci-devant миссъ Гоггинсъ; но если такова была ея надежда, то было бы жестоко разочаровать ее.

Итакъ, всѣ поѣхали къ мистриссъ Фиц-Адамъ, всѣ, кромѣ мистриссъ Джемисонъ, которая показывала, какого благороднаго происхожденія была она, потому-что никогда не примѣчала мистриссъ Фиц-Адамъ, когда онѣ встрѣчались на крэнфордскихъ вечеринкахъ. Въ комнатѣ бывало по восьми или по десяти дамъ, а мистриссъ Фиц-Адамъ, самая объемистая изъ всѣхъ, и она непремѣнно вставала, когда входила мистриссъ Джемисонъ, и кланялась ей очень-низко, когда бы ни обернулась та въ ея сторону, такъ низко въ-самомъ-дѣлѣ, что, я думаю, должно-быть, мистриссъ Джемисонъ смотрѣла на стѣну, потому-что никогда не шевелила ни однимъ мускуломъ въ лицѣ, какъ-будто ея не видала. А все-таки мистриссъ Фиц-Адамъ продолжала свои поклоны.

Весенніе вечера сдѣлались свѣтлы и длинны, когда три или четыре дамы, въ коляскахъ (calash), встрѣтились у двери миссъ Баркеръ. Знаете ли вы, что такое коляска? Это родъ капюшона, носимаго на чепчикахъ, довольно-похожій на кузовъ старомодныхъ экипажей; но иногда не такой огромный. Этотъ родъ головного убора всегда дѣлалъ ужасное впечатлѣніе на крэнфордскихъ ребятишекъ; даже и теперь двое или трое перестали играть на улицѣ и собрались въ изумленномъ безмолвіи вокругъ миссъ Поль, миссъ Мэтти и меня; мы тоже были безмолвны и могли слышать сдерживаемый шопотъ за дверью миссъ Баркеръ.

— Постой, Пегги! покуда я побѣгу наверхъ и вымою руки. Когда я закашляю отвори дверь; я ворочусь черезъ минуту.