Читаем Красный. История цвета полностью

В то мгновение, когда Анжольрас повторил свой вопрос: "Никто не возьмется?" — старик появился на пороге кабачка. <…> Он направился прямо к Анжольрасу — повстанцы расступились перед ним с каким-то благоговейным страхом — вырвал знамя у Анжольраса — тот попятился и окаменел от изумления. Затем этот восьмидесятилетний старец с трясущейся головой начал твердым шагом медленно всходить по лестнице из булыжника, устроенной на баррикаде; никто не осмелился ни остановить его, ни предложить ему помощь. Это было столь мрачно и столь величественно, что все вокруг вскричали: "Шапки долой!" То было страшное зрелище! С каждой следующей ступенькой эти седые волосы, лицо старика, огромный облысевший морщинистый лоб, впалые глаза, полуоткрытый от удивления рот, дряхлая рука, поднимавшая красный стяг, выступали из тьмы, вырастая в красном свете факелов. Казалось, призрак Девяносто третьего года вышел из-под земли со знаменем террора в руках.

Когда он достиг верхней ступеньки, когда это дрожащее и грозное привидение, стоя на груде обломков против тысячи двухсот невидимых ружей, выпрямилось перед лицом смерти, словно было сильнее ее, вся баррикада приняла во мраке сверхъестественный, непостижимый вид. Стало так тихо, как бывает только при лицезрении чуда. Старик взмахнул красным знаменем и крикнул: "Да здравствует революция! Да здравствует республика! Братство! Равенство! И смерть!"[233]

Позднее, во время революции 1848 года, свергнувшей с престола Луи-Филиппа, красный флаг едва не становится государственным флагом Франции. 24 февраля этого года восставшие парижане, размахивая красным флагом, провозглашают республику. На следующий день они под этим же флагом приходят в ратушу, где заседает временное правительство. Один из повстанцев, выступая от имени собравшихся, требует, чтобы красный флаг "как символ страданий народа и в знак окончательного разрыва с прошлым" был официально признан государственным флагом Франции. В эти напряженные минуты сталкиваются две концепции республики: одна — красная, якобинская, мечтающая о новом социальном порядке и о том, чтобы плоды революции не были украдены, как случилось в 1830 году; вторая — трехцветная, более умеренная, стремящаяся к реформам, но не к общественным потрясениям. И тогда выдающийся поэт Альфонс де Ламартин, член временного правительства и министр иностранных дел, произносит речь, которая станет знаменитой. В итоге ему удается переломить настроение толпы и убедить собравшихся не отказываться от трехцветного флага: "Красный флаг… — средство устрашения… граница его влияния — это окружность залитого кровью Марсова поля, которое ему случалось огибать, в то время как трехцветный флаг обошел весь мир, неся с собой имя, славу и свободу нашей родины. <…> Это флаг Франции, флаг нашей победоносной армии, флаг наших триумфов, который нам надо вновь поднять перед лицом Европы"[234].

И даже если Ламартин слегка приукрашивает эту речь, приводя ее в своих "Мемуарах", все же в тот день он спас трехцветный флаг[235]. Двадцать три года спустя, во время Коммуны, красный флаг вновь захватывает улицы Парижа, его поднимают над фронтоном ратуши. Но восставший красный Париж будет побежден версальцами, Тьером и Национальным собранием. И трехцветный флаг окончательно станет флагом закона и порядка, красный же — флагом угнетенного народа. Кроме того, его история давно уже перестала быть только национальной и превратилась интернациональную.

Во время народных волнений, которые в индустриальной Европе середины XIX века вспыхивают то тут, то там, красный флаг становится символом единения различных рабочих движений, затем под ним начинают выступать профсоюзы и партии, защищающие права трудящихся, в частности социалистические партии, появляющиеся в ряде европейских стран с 1850‐х годов. Его также выбирает для себя большинство тех, кого разочаровали национальные, народные или либеральные революции 1848 года, революции, вначале пробудившие огромные надежды, а потом вызвавшие горькое разочарование. Вот почему в конце XIX века под красным флагом собираются социалисты и революционеры всей Европы. Его значение возрастет еще больше с 1889 года, когда Первое мая станет "праздником международной солидарности трудящихся": отныне на всех континентах в этот день будут проходить демонстрации и над каждой развеваться красные знамена.