Читаем Красный. История цвета полностью

А сам колпак эрудиты и художники XVI–XVIII веков считают напоминанием о так называемом "фригийском" колпаке, который в Древнем Риме надевали рабы, получившие свободу. С исторической точки зрения это был не совсем вымысел: но сегодня мы уже знаем, что в церемонии освобождения рабов колпак не играл заметной роли и что его связь с Фригией, малоазиатским регионом, завоеванным римлянами во II–I веках до нашей эры, прослеживается очень слабо. Но все это неважно. Символы и легенды всегда сильнее исторических фактов. А легенда гласит, что Фригия для свободных народов Античности была страной, откуда часто привозили рабов. И что эти рабы, получив свободу, вновь надевали головной убор своих предков, "фригийский" колпак, красного цвета, конической формы, слегка приплюснутый спереди. Кстати, если мы взглянем на изображения революционных лет, то заметим, что до 1790–1791 годов красный колпак еще сохраняет правильную коническую форму, а затем, по прошествии времени и событий становится все более "фригийским": верхушка сплющивается спереди и головной убор приобретает окончательный, знакомый нам вид.

Можно предположить, что были еще две причины, побудившие санкюлотов в 1790–1791 годах выбрать своей эмблемой красный колпак. Во-первых, воспоминание о бунтах, всколыхнувших Бретань в 1675 году в ответ на новые подати, введенные Кольбером (этот колпак был традиционным головным убором бретонских крестьян). А во-вторых (что более вероятно), на каторге, которая в середине XVIII века заменила галеры, осужденным полагалось носить красный колпак, по которому их можно было распознать издалека и который был знбком их позора. Конвент не упразднил каторгу, но запретил позорный красный колпак.

Несмотря на популярность красного колпака, у него было немало врагов среди самих же революционеров. С весны 1791 года, когда ношение колпака стало практически обязательным и его носили члены Якобинского клуба, Петион, мэр Парижа и ярый якобинец, выступает против этого головного убора, который, по его словам, "может напугать порядочных людей". А Робеспьер, со своей стороны, заявляет, что ему не нравятся ни "красные колпаки" (санкюлоты и вооруженный народ), ни "красные каблуки" (аристократы); этот каламбур интересен как свидетельство того, что в политической символике крайности нередко сходятся. Тем не менее Конвент не теряет расположения к красному колпаку и делает его государственной эмблемой: в сентябре 1792 года на большой печати Республики появляется выгравированное изображение фригийского колпака, насаженного на пику; затем, осенью 1793 года, выносится постановление о том, чтобы на пограничных столбах "королевские лилии были заменены колпаками Свободы". Зато при Директории колпак отступает на задний план. А при Консульстве исчезает окончательно: в 1802 году префекты требуют удалить изображения колпака со всех общественных монументов.

Политический цвет

Колпаки исчезают, но политический красный цвет остается и в грядущие десятилетия даже приобретает еще большее распространение. Зародившись во Франции, политический красный в середине XIX века станет общеевропейским, а полвека спустя, когда усилится влияние коммунизма, сделавшего его своим символом, — и общемировым цветом. Проследим основные этапы этой эволюции, которая оставила глубокий след в истории цвета в современную эпоху.

В наполеоновской Франции редко можно увидеть красный флаг, но он снова выходит на первый план в революционные июльские дни 1830 года, потом при Июльской монархии, во время народных волнений. Он будет поднят также во время восстания ткачей в Лионе в 1831 году, а затем снова в Париже, в июне 1832 и апреле 1834 года, когда там вспыхнут республиканские мятежи. Красный стяг будет развеваться над баррикадами, он станет эмблемой народа, поднявшегося на борьбу не только с безжалостными работодателями, но и с правительством, которое становилось все более и более консервативным. Виктор Гюго в романе "Отверженные", рассказывая о смерти старика Мабефа на парижских баррикадах в июне 1832 года, посвящает красному флагу волнующие страницы: