Читаем Красный полностью

Сделав глоток, она подкатила глаза и, не открывая их, затянулась сигаретой. В процессе курения ей позавидовали бы Фаина Раневская и Коко Шанель вместе взятые.

– Спасибо. Скажи, как часто ты трахаешься? – ее взгляд упал на мой торс. – Нечасто, видимо. Ты затворник. Я видела тебя лишь однажды, когда ты выносил мусор, но не более. У тебя есть любовница? Может, проститутки?

Уймись, я бы никогда не стал платить за секс даже если бы от меня и проститутки зависело б дальнейшее существование человечества. Или стал бы?..

– Да ладно, забей, – вымолвила она, выдавив сигаретный дым из легких. – Я просто хотела проверить тебя. Помню, в соседней квартире, там, в конце площадки, нашли труп. Он лежал на кровати, кожа касалась костей, а запах… я помню, как две недели просыпалась от этой вони. Помимо трупа в той квартире нашли еще кучу пакетов с дешевой лапшой, банки от газировки, кучу туалетной бумаги. Бедняга и не собирался выходить из дома. Мусор, видимо, выбрасывал в окно. Я почему и пришла к тебе… Еще две недели терпеть смрад я бы не смогла.

Последние слова были выдавлены будоражащим шепотом, и я лишь услышал усмешку, потому что мадам Гостья договаривала, прильнув своими губами к моему уху. Отодвинулась и облокотилась на кровать, невольно приподнимая свою майку и оголяя низ живота и треугольник синих трусиков, вершиной ныряющих куда-то вглубь.

– Не бойся меня, – сказала она, засмеявшись. Я тут же вспомнил этот же смех, ранее мной слышанный лишь за стеной. – Меня мужчины никогда не боятся. Ты любишь секс?

Странный вопрос, я бы сказал, провокационный.

– Я тоже его люблю. Мне кажется, что змей изнасиловал Еву, – она снова перешла на шепот. – И ей настолько понравилось, что она решила это показать Адаму. Вот тебе и запретный плод.

По ее лицу то дело и гуляла улыбка, глаза смотрели твердо и уверенно в одну точку, сверлили меня.

– Вы, мужчины, с самого начала времен падкие на секс. Знаешь, почему люди в самом начале жили так долго? Потому что они занимались им день и ночь…

Она выпрямилась и в этом ракурсе я смог по достоинству оценить ее пышную округлую грудь.

– Смотри на меня, – прошептала девушка и ее взгляд приобрел блеск. – Смотри, сколько хочешь. Вы целыми тысячелетиями смотрите на меня и хотите. Я знаю это, потому что вы даже не пытаетесь скрыть, ваш организм…выдает вас.

Звонкий смех вновь раздался в студии, и ее рука с потухшей сигаретой скользнула по моему бедру.

Что делает человека по-настоящему уязвимым? Его прихоти. Внезапно загорающийся голод и угрожающий холод толкали нации на войны, эти вечные споры о воображаемых покровителях селились дымом в извилинах и отравляли разумы фанатиков. Все потому, что так хотели правители. И сами люди. Толпа кричит и воет, если не получает того, что хочет. А хочется всего и сразу. Нам целые поколения всего было мало, мы ели, сражались, убивали и рождали только потому, что в этом заключался смысл нашего существования. Мы хотим делать то, о чем нас просят наши прихоти. И за всем этим твердолобым следованием навстречу своим целям и мечтам мы упускаем из виду самое прекрасное, а в большинстве даже губим его.

Похоть, неожиданная пришедшая в нашу жизнь, кружит голову.

Представьте, что есть частица, поражающие ученые умы всей планеты своей нестабильностью. Попадая в воду, она мгновенно весь объем превращает в холодный твердый лед. Плевать на границы, на грязь, и все, что оказалось в этой воде, обречено быть заковано в нерушимую ледяную твердь. Страшно подумать о том, что было бы с мировым океаном, попади эта частица в него. Название у этого вещества есть – Лед-девять. Спасибо Воннегуту за его «изобретение». И вот, что есть настоящая похоть. Едва попробовав ее на вкус, вы проникаетесь ей, она поражает каждую клетку вашего тела, парализует ее, а затем взрывает. Секс и любовь убивают, это ни для кого не секрет. Черт, как и все в этом мире нас убивает.

Она смотрела в потолок, даже не пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Честно сказать, я уже и сбился со счету тех сигарет, которые она уже выкурила.

– Я согласна с тобой, похоть может убить. Лишь за счет того, что во имя свершения ради своей любви мы плюем на инстинкт самосохранения, и готовы идти убивать. И погибать, – она повернулась ко мне и провела кончиком ноготка по губам. – Удачные случаи не в счет.

Уходила она так же, как и пришла. Словно не было стонов и криков, оглушающих меня во время нашего соития, не было и ногтей, вцепившихся мне в лопатки, и сильных ног, как канаты обхвативших мою поясницу. Будто этого ничего не было для нее.

– Держи, – промолвила она с улыбкой и кинула в меня свою майку, стоя уже в дверях. – Я думаю, мы с тобой еще долго будем пересекаться, сосед.

Рисуя ногтями на обоях линии, она открыла дверь, и хлопнула ей уже с обратной стороны. Мой бог, теперь нужно поправлять мятую постель.

Круг II

Ты то, что тебя преследует