Читаем Красный полностью

Вдохновение рождается точно так же, как и психическое заболевание. Сначала ты принимаешь, пытаешься лечить, овладеть этим. Но проходит время. И ты перестаешь понимать, к чему сдерживать то, что естественно? А оно ни хрена не стественно.

Круг I

Ты то, что тебя убивает

Мы рождаемся с вами через оргазм. Это начало нашего пути. Подумать только, насколько это символично – первородство начинается с самого приятного чувства, ради которого рушились города и погибали империи. Как, вы не знали, что Троя слегла ради оргазма? Парис был еще тем эгоистом. Когда ты крадешь женщину из лап правителя самого неприступного полиса за всю историю Греции, то ты должен понимать, что как минимум без пары сотен смертей это не обойдется.

Странно воспринимать оргазм с двух абсолютно разных граней. Он рождается в любви и тогда напоминает, скорее, теплый душ, который вы принимаете утром. Вода чувств и эмоций разливается от низа живота к вашей голове и происходит взрыв, способный породить новую вселенную. Но есть и оргазм, существующий как плод страсти. Ты становишься соучастником процесса ковки воздуха, вы вдвоем силами собственного трения нагреваете не только друг друга, но и все окружающее пространство, позволяя эмоциям заполонить комнату. Пальцы в волосы, руки на бедра, крики, мимика – это все становится непосредственными участниками убийственного огня. И лишь в одно мгновение ты способен почувствовать жесточайшее напряжение в самом низу живота, разрывающее твои мышцы на мельчайшие волокна. Но ты не чувствуешь боли, а прямо противоположное чувство, которое криком рвет тебя, словно личинка инопланетянина.

Что ж, рождение начинается с самого прекрасного, это очевидно. Но так ли это прекрасно в течение всей жизни? Пожалуй, мои соседи лучше других знали этот ответ на вопрос.

Знаете, мне начинает казаться, что молчание девушки за левой стеной моей студии связано отнюдь не с тем, что она отдыхает. Это больше похоже на злостное молчание в тот момент, когда кто-то вставил тебе крупнокалиберный пистолет прям промеж челюстей и вот-вот готов нажать на курок. Иногда она мычит, чаще – стонет и бьет по стене конечностями, еще гораздо чаще – кричит аки свинья на скотобойне.

Неожиданность всегда подрывает происходящее в твоем разуме. Кончина близкого человека, выигрыш в лотерее, звонок налоговой службы в дверь квартиры – мы готовы к каждой из этих неожиданностей внутри себя, мы думаем об этом, пока оно не происходит. В итоге вы просто остаетесь наедине с недоумением и с немым вопросом «Какого х..я?». Это нормально. В этот же ступор меня ввел неожиданный звонок в дверь. Ты в этот момент сидела на кровати и смотрела пристально на меня и мою кисть, замершую в очередном мазке у поверхности холста.

Я недовольно высматривал дверь, за которой кто-то непременно стоял и настойчиво вызванивал меня. Настолько пристально смотрел, что, казалось бы, вот-вот и во мне откроется способность видеть сквозь стены. Этого не произошло. А значит придется делать все по старинке.

– Здоров, сосед.

Черт, я только сейчас поймал себя на мысли о том, что звуков за левой стеной уже как с полчаса не слышно. Оно и понятно, ведь их виновница стояла прямо передо мной. И меня поражало то, что она не дрожит от прохлады подъезда, имея на себе лишь длинную футболу, едва прикрывающую низ синих трусиков.

На глазах тонкий изящный макияж, губы накрашены ярко-красной помадой, волосы неровными белокурыми локонами спадают по лицу и подаются каждому мимическому движению, должен признать, красивой мордашки их владелицы.

В ее глазах читалось постоянное желание, оно было видно и по постоянно небрежно прикусываемой губе. Так вот ты какая, соседка слева. Прошло буквально с десяток секунд, прежде чем я снова выпал из прострации в реальный мир и услышал слова гостьи:

– … пройти?

Она недоуменно морщась посмотрела на мою грудь и провела взглядом по шее и до самых зрачков глаз. Холодок пробежал по коже, а на заднице мураши устроили третью мировую.

– Пройти-то можно? Тут не сильно-то тепло.

Я немного подвинулся в сторону и дал девушке пройти по прохладной плитке коридора. Босая. Интересно, а на улицу она тоже без обуви выходит?

– Я хотела попросить тебя о кое-чем, сосед.

Она ловко умостилась на краю моей кровати, черт знает откуда достала сигарету и зажигалку. Знакомую зажигалку, чуть ослепившую меня золотым бликом от поверхности. Девушка не менее изящно, чем ее походка, положила фильтр между своих губ, словно нарочно пробежавшись по нему кончиком языка, и дернула колесо Зиппо. Пламя породило дым в моей студии.

– Мы с тобой не знакомы. Были… Скажи, у тебя есть выпить?

Как очень кстати у меня в закромах завалялось двухдневное пиво. Я его не трогал, стараясь не расстраивать рабочий лад. Что ж, по всей видимости, его время пришло.