Читаем Крах операции «Тени Ямато» полностью

Гитлер. Карл, вы хороший моряк, но плохой политик. Адмирал Канарис докладывал мне о вашем поручении абверу заполучить от наших друзей некоторое количество человеко-торпед или их чертежей, но я наотрез отказал ему в этом. Если нация узнает, что мы запускаем эти быстродвижущиеся мины вместе с самоубийцами, нам никогда не простят этого. Я допускаю мысль, что добровольно, сознательно на верную гибель может идти любой человек. Однако если речь в таком случае идет об арийцах, здесь нужен особый подход. Не та страна, не тот уровень цивилизации и не те у нас традиции, как у подданных божественного императора. Их средневековые традиции не просто живучи, но и естественны для японцев, полностью соответствуют их психологии, самурайскому духу.

Шпеер. Мой фюрер, может быть, в самом деле нам поступить несколько иначе. Вместо передачи чертежей самим изготовить необходимое количество «оружия возмездия» и переправить его японцам в ближайшее время, например, к Новому году в качестве рождественского презента.

Гитлер. Во-первых, Шпеер, вам должно быть известно, что у них другой календарь. Сейчас у них, кажется, год обезьяны, и их праздники — не христианские. Во-вторых, я могу вам повторить то же, что и Дёницу: вы серьезный инженер, но также плохой политик. Лучше уж занимайтесь своей промышленностью и предоставьте, наконец, нам — вождям нации, самим решать эти проблемы. Изготавливать самолеты-снаряды, как я понимаю, не так просто, а потом еще ведь нужно думать, как их доставлять на место, где они могут быть использованы. Этим самым мы создали бы себе лишь еще одну, совершенно лишнюю проблему и ухудшили бы снабжение вермахта другими видами грозного оружия, а также боеприпасами. Нет, это химера, которую вы должны немедленно и напрочь выбросить из головы. И больше никогда не упоминайте при мне об этом! Продолжайте, Мартин, вести заседание: у нас совершенно нет времени.

Борман. Прошу закругляться, господин гросс-адмирал.

Дёниц. Я, собственно, уже высказался. Но меня тревожит одно тайное сомнение: а не гонимся ли мы за призрачными, я бы сказал, эфемерными выгодами? И не создаем ли мы одновременно возможность для распространения самого на сегодняшний день секретного оружия по всему свету? И не принесет ли в ближайшем будущем нам вреда эта сомнительная, с позволения сказать, благотворительность? Надо не забывать, господа, что к нашим просьбам коллеги обычно относятся более чем прохладно. Вспомните хотя бы колоссальное напряжение вооруженных сил рейха в Сталинградской битве. Ведь Япония так и не вступила тогда в войну с Россией. Я ничего решать не берусь, мой фюрер, но, мне кажется, к этой просьбе нам всем стоит отнестись со всех точек зрения весьма и весьма продуманно!

Борман. Генерал-полковник Альфред Йодль, ваша очередь.

Йодль. Господин рейхслейтер, мне почему-то всегда приходится ждать и ждать, тогда как во времени я особенно ограничен… Должен вам здесь заявить, господа, что, как это ни прискорбно, отдавать техническую документацию японцам придется. В конечном счете они будут лить воду на нашу мельницу, если по-настоящему развернут, производство этого оружия, ибо значительная часть военно-воздушных сил врага с европейского театра военных действий будет отвлечена в Японию. У американцев появятся новые заботы и, более того, я бы сказал, тревожные хлопоты. В защите от стратегических бомбардировщиков Б-17 и Б-29 помочь стране микадо надо обязательно. Короче говоря, я «за», господа.

Борман. Кто еще желает высказаться, господа? Адмирал Руге? Генерал-фельдмаршал Кейтель? Или, может быть, несколько слов скажет рейхсфюрер Гиммлер? Я уже не говорю о том, что в обязательном порядке должен выступить ведущий конструктор доктор Вернер фон Браун. Мы ждем, господа…

Кейтель. Точку зрения армии высказал генерал-полковник Йодль, и я, хоть и плохой политик, однако думаю, что это пойдет нам на пользу. Я имею в виду, конечно, передачу азиатским друзьям по борьбе с нашими общими противниками лишь технической документации. (Бездарный военачальник, салонный шаркун, Кейтель даже в узком кругу гитлеровских генералов снискал презрительную репутацию «домашнего генерал-фельдмаршала». Беспрекословный исполнитель чужой воли, прежде всего, разумеется, Гитлера, он тем не менее всегда старался держать нос по ветру. Будучи по самой своей сути чистейшей воды иезуитом, Кейтель в отношении ко всем вышестоящим всегда бывал чрезвычайно осторожным и собственного мнения старался не иметь.)

Руге. Я присоединяюсь к высказываниям гросс-адмирала Дёница и вряд ли смогу что-либо добавить.