В ночь перед приездом мужа прошел теплый тихий дождь. Под утро сквозь дымку тумана Сашенька из окна своей комнаты увидела на ветках старого тополя, что рос перед домом, зеленые бутончики. «Почки лопнули». И беспричинная, как в детстве, радость вдруг наполнила душу. Захотелось выбежать в этот чистый обновленный мир, распахнуть окно, чтобы ветер, бьющий горячо по клейким листочкам тополя, ворвался в комнату и заполнил ее терпким ароматом весны.

Веселая, Александра принялась за уборку. Подогрела на плите воду, занялась мытьем полов. Вскоре они белели, как поструганные рубанком. Чистый, здоровый запах стоял в комнате. Хозяйка постелила на стол цветную льняную скатерть, нарвала на взгорке желтой мать-и-мачехи. Не бог весть какие, а все же цветы!

Павла, мертвецки пьяного, сняли с поезда знавшие его проводники. Оттащили на пункт технического осмотра вагонов. Кто-то сходил за Сашенькой. Когда она испуганная, прибежала на пункт, знакомый осмотрщик уже привел Павла в чувство и, щупая его пульс, успокоил: – Не бойсь, Александра, будет жить.

Но горькая обида, тисками сжавшая душу Сашеньки, вырвала страшные слова:

– А лучше бы он умер.

Тишина, немая тишина стояла кругом. Поезда и те будто перестали стучать колесами. Женщине стало больно и страшно. Она глянула на мужа и вдруг увидела его глаза. Он словно говорил: «Да что же я делаю, право?». Может быть, сознание его осветила вспышка совести, человеческой чести? Во всяком случае, это была та минута, с которой начинается любое исцеление. Если, конечно, помочь больному в ту минуту.

Она схватила его за руки, встряхнула, заговорила: – Ты будешь у меня человеком. Завтра же пойду на работу устраиваться. К начальству твоему явлюсь. Все расскажу о тебе. И сама в цех ваш попрошусь.

Начальник депо после посещения Александры Степановны долго в раздумье лоб. Ну и женщина! Огонь. Как отчитала: «Вам бы только цифры считать, а не с людьми работать!». Пожалуй, верно говорила. Кто как живет в семье – руководство цехов почти не знает. А устроить Александру на работу рядом с Павлом и впрямь стоит.

Через несколько дней шагали Пилатовы вместе к зданию локомотивного депо. Павел жмурился. Александра доверчиво прижималась к нему. Бодро перекликались гудками паровозы. Весело постукивали колесами вагоны. При переходе через железнодорожные пути женщина боязливо оглядывалась на пробегающие поезда, крепко сжимала рукав мужниного пиджака. Ее детская боязливость в душе трогала Павла. Но он сдерживал чувства. Вспоминалась вчерашняя встреча с одним из «дружков», «укол» его: «Няньку, говорят к тебе приставили». Оберегают, значит». И сейчас, взглянув на наивно-испуганное лицо жены, Пилатов пробурчал:

– Так кто тут кого оберегает? Ты меня или я тебя?

– Конечно же, Павлик, ты защита моя, – Сашенька произнесла эти слова мягко, искренне. И была она какая-то вся обезоруженная, как в тот момент, когда спасал ее в прошлую зиму из речной полыньи.

* * *

Передо мной лежит письмо Анны Васильевны. И приглашение на свадьбу из другого письма. Его прислали мне Сашенька и Павлик. Скоро они выдают замуж свою старшую дочь. Нет, многое может любовь.

Трезвости ради?

Идеей своего возникновения Калужский облпотребсоюзовский винный завод всецело обязан предшественнику – крахмальному цеху, принадлежащему Думиничской райпотребкооперации. Скромное это предприятие перерабатывало картофель, закупаемый в колхозах и совхозах. А до переработки сырье хранилось в специальных траншеях. Они и до сего времени сохранили свой великолепный вид, хотя и мешают проезду машин и хождению рабочих.

Поскольку место здесь низменное, траншеи во все времена года заполнялись грунтовой водой. Картофель, как ему и полагается в таких случаях, гнил. И вот однажды, когда составлялся очередной акт на размоченную вдрызг картошку, один из членов комиссии, обладавший тонким нюхом, уловил в смраде гниющего картофеля явный аромат спирта.

– Сама же матушка-природа подсказывает: быть тут винному заводу! – напророчил он.

Сподвижники прокричали «виват» и хотели было тут же поднять бокалы за смелое начинание. Но вина под рукой не оказалось, что еще больше убедило в необходимости немедленно начать строительство винзавода.

Сгоряча облпотребсоюз начал было строить сам. Но потом появились другие идеи, и он переложил это дело на плечи Думиничского райпотребсоюза.

Завод не сарай. Райпотребсоюз, трезво глядя на вещи, даже и браться за стройку не стал.

Год запустения на стройке прошел не даром. От дождей завалилось помещение для хранения винной посуды стоимостью в 4600 рублей. Немало поржавело дорогого оборудования, размокло стройматериалов.