Читаем Ковен Полуночи полностью

Эта мысль вызвала густую, жаркую волну желания.

Это противоречило отвращению, которое он чувствовал несколько секунд назад.

Но его разум вроде снова заработал — может, от шока и желания потрахаться, пока он отчаянно мечтал стереть те последние образы из сна, мысли из сна, запахи из сна. Больше всего ему хотелось принять душ. Ему хотелось привести мысли в порядок. Может, это даже заставит его забыть увиденное… то, что показало ему его извращённое вампирское воображение, пока он спал.

Неудивительно, что вампиры не спали.

Ник потёр лицо рукой.

Почему, бл*дь, он спал? Почему это продолжало происходить?

Он окинул взглядом комнату, заметив несколько лучиков солнечного света, пробившиеся сквозь щёлки между плотными, блокирующими солнце и безопасными для вампиров шторами. Слава Богу, ни один из этих лучиков не попадал на кровать, но тот факт, что они вообще пробивались, говорил, что она убежала в спешке.

Должно быть, проспала.

Должно быть, она торопилась и как-то проделала это всё, не разбудив его, и потому Ник не помнил её ухода.

Может, он всё ещё восстанавливался, сам того не осознавая.

Даже сейчас ему было сложно проснуться полностью.

Он знал, где он.

Он прекрасно знал, где он.

Его вампирскому зрению не нужно было адаптироваться к почти полной темноте, как это делали человеческие глаза.

И всё же он чувствовал себя дезориентированным, сбитым с толку, почти слепым.

Он силился сделать так, чтобы комната вокруг ощущалась реальной.

Какая-то часть его до сих пор находилась в том другом мире, слушала тот другой голос.

То другое место всё ещё стояло перед его глазами. Образы из того другого дома толпились и боролись за его внимание. Он слышал ребёнка, плачущего, тяжело дышащего и скулящего на втором этаже. Он видел, где стоял хозяин другого голоса, пока крался и охотился, пересекая дом.

У его матери тоже была передняя.

Как и сказал тот странный голос, она вела на их задний двор.

Ник моргнул, но всё ещё видел ту миленькую ретро-кухню с голубыми кухонными принадлежностями и стенами.

Он видел гостиную с высокотехнологичными гаджетами и модной мебелью из органики, подстраивающейся под тело и совместимой с виртуальной реальностью.

Но не это он искал в темноте.

Он искал её.

Девочку.

В этот самый момент он услышал внизу крик.

Ник буквально выпрыгнул из кровати.

Он двигался так быстро, что сломал бы себе шею, будь он ещё человеком. Он двигался так, будто находился в разгаре сражения, будто проснулся в окружении вооружённых солдат, атаковавших всех в доме.

Пребывание в том извращённом вампирском сознании несколько минут назад не помогало.

Он пронёсся через комнату и вниз по лестнице, не издав ни звука.

Он легко приземлился в самом низу ступеней.

Он стоял там, напрягшись всеми мышцами и глядя на гостиную своей девушки.

Или жены.

Гостиную его жены.

Во всяком случае, в сознании Ника она была женой.

Он мельком увидел перед своими глазами ту другую гостиную. Он увидел более современную мебель, множественные экраны, современный диван с ВР, лестницы с сенсорами и движущимися ступенями вплоть до второго этажа.

Но дом Уинтер был более простым.

Более тёплым.

Более домашним.

Он силился видеть сквозь другие образы.

Он вообще не хотел видеть те другие образы.

Он старался полностью вытащить себя из того другого места, дома семьи, где тот сломленный вампир в сознании Ника убил всех, оставив их мёртвые осушенные тела и полные ужаса лица, чтобы их нашёл кто-то из близких.

Одна лишь мысль об этом теперь вызывала в нём тошноту.

Вампиров не тошнило, но, похоже, это не особо имело значение.

Это было сродни тому отвратительному извращённому дерьму, которое Ник помнил со времени после своего превращения в вампира, когда он каждый день имел дело с Бриком и Дорианом, а тем нравилось играть с едой, терроризировать людей, получать садистское удовольствие от власти, которую они имели над ними. Они никогда не ограничивались простым кормлением.

Они насиловали, манипулировали, контролировали, унижали.

Иными словами, они были засранцами.

Миновав стадию новорождённого, Ник больше не хотел этого дерьма в духе серийных убийц, как его прародитель и его правая рука.

Даледжем спас его от этого.

Уинтер (ещё до того, как она умерла и переродилась в женском теле) спасла его.

Он так сильно любил её за это.

Обе её версии.

Всё ещё силясь вытащить свой разум из того другого места, Ник моргнул и посмотрел на диван перед собой.

Сосредоточив взгляд, он увидел маленькую девочку, сидевшую в куче пушистых голубых и розовых одеял и мягких игрушек. Она потёрла глаза, моргая, как и он сам. Она слегка тяжело дышала, переводя дыхание после какого-то сна. Её взъерошенные волосы выглядели так, будто у неё на макушке подрались две шипящие кошки.

Она переползла через огромную, чрезвычайно пушистую фиолетовую подушку и села между мягкими игрушками — единорогом и динозавром.

Та же маленькая девочка, которая спала на этом диване, когда Ник видел её в последний раз, внезапно заметила, что Ник стоит рядом.

Окинув его беглым взглядом, она разинула рот.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, и у неё отвисла челюсть.