Читаем Ковчег полностью

И теперь они также хотели заполучить Ковчег. Не грубой силой, а хитростью. Но он не заключал сделок. Поэтому Уйюри отправили многочисленные эскадры элитных захватчиков — корабли, способные проникать в самые защищённые крепости, разрывать их изнутри. Они внедрили вирусы, и пытались подчинить разумные системы Ковчега. Но Ткачи не оставили слабых мест. Ковчег не сопротивлялся, как это сделали бы другие корабли. Якобы, поддавшись на их влияние, он открыл люки. И в темноту его огромных ангаров ворвались десятки судов Колонистов. Их экипажи оказались внутри, захваченные гигантскими волокнами живых тканей, мгновенно растущими из стен. Они кричали, пытались сражаться, но биотехнологии Ткачей подстраивались под них, обездвиживали, забирали их. Их тела исчезли в глубинах исполина. Больше никто не слышал голосов Золотых Колонистов.

И таких разумных было достаточно много. Десятки разумных видов… Сотни кораблей… Хотя все их попытки были просто пустой тратой сил и ресурсов. Но Холодный разум, что управлял Ковчегом, никогда не делал различий. Те, кто нападали, исчезали в его безразмерных ангарах точно так же, как те, кто просто оказался на его пути. Некоторые корабли были поглощены, а их экипажи захвачены. Их судьба оставалась неизвестной, но шёпот разносился среди невольных обитателей этого исполина…

— Они стали частью Ковчега…

Другие суда не уничтожались сразу. Казалось, что Ковчег любил играть. Он оставлял их в дрейфе, забирая воздух из отсеков, внимательно наблюдая за тем, как экипажи борются за последние глотки жизни. Некоторые орали в бешенстве… Другие молили о пощаде… Но Ковчег не слушал. Ковчег не заботился. Ему не нужны были переговоры, потому что он уже принял решение исходя из имеющихся у него приказов. Теперь он летел через Тьму, оставленный своими Создателями.

И никто не знал того, почему Древние Ткачи сами не пошли с ним. Может быть, они знали что-то, что остальные ещё не поняли? Кто мог точно знать то, о чём вообще могли думать разумные, чей жизненный цикл уже никак не зависел от времени. Они ощущали эту смерть задолго до первых предупреждений. Они чувствовали, как умирают пути, по которым текли звёзды, как извращаются сами законы реальности. Время больше не шло прямой дорогой — оно заворачивалось кольцами, путалось, замедлялось и ускорялось без причины. Свет начинал угасать быстрее, чем позволяли уравнения. Даже сама материя рассыпалась в прах, практически не оставляя следов своего существования. Это было не просто разрушение. Это была аннигиляция всего сущего.

Но они не собирались исчезнуть. Они запустили Ковчег в самостоятельное путешествие. Они ушли. Они оставили позади Галактику, которая рухнула в огонь, и многочисленных разумных, которые проклинали их за спасение. Древние не оглядывались. Но Древние не оставили себя в Ковчеге. Они не считали себя достойными быть частью будущего. И когда этого гигантский корабль был полностью готов и запущен, они просто исчезли. Остался только Ковчег, несущий миллиарды существ сквозь Пустоту. И никто не знает, что станет с ним, когда он достигнет новой Галактики.

Когда последняя звезда умерла, и пространство обречённой Галактики изогнулось в собственном безумии и предсмертных конвульсиях, Ковчег развернулся. Его двигатели не пылали огнём, не оставляли после себя яркий след. Он не нёсся со скоростью света — он двигался иначе. Древние знали секреты, что никто не мог понять. И он тоже ушёл. Одинокий, полный украденных жизней и судеб, он скользнул сквозь пустоту, оставляя позади гибнущую галактику, где не осталось ни одного разумного существа. Своим ходом. В неизвестность.

……….

Когда Старая Галактика ещё умирала, Ковчег уже шёл в межгалактической пустоте, направляясь к более молодой Галактике. Его Создатели, таинственная древняя раса, давно покинули миры, в которых зародилась. Они были практичны. Не тратили время на переговоры. Они вырывали разумные расы из родных звёздных систем, отрывали от привычного мира и запирали в огромной черепахе из металла и искусственных солнц. Ковчег не просто летел. Он раздвигал тьму межгалактического пространства, пробивая тоннель сквозь пустоту. В его недрах кипела жизнь.