Читаем Ковчег полностью

— Нет. — Спокойно отозвался старший. — Я защищаю баланс. Потому что если ты сейчас его заденешь, то сгорят не только твои люди. Я не хочу, чтобы через сутки на этой станции лежали обгорелые трупы, а в пустоте болтались обломки челнока и ваших кораблей.

Он снова повернулся к Сергу.

— Мы тебя услышали. Мы не твои враги, пока ты не станешь нашим.

Серг коротко кивнул. Вежливо. Без вражды. Но и без попытки замять разговор.

— Идёт. Я пришёл сюда торговать. И купить кое-что. Остальное — не моё дело.

Он развернулся и уверенно зашагал прочь, а дроны молча последовали за ним, послушно ступая по следу. Но всё внимание зала, пусть и скрытно, по-прежнему было приковано к нему. Его слова, его поведение, его экипировка и корабль — всё вызывало беспокойство и интерес. Он был чужим. Но слишком сильным, чтобы быть просто чужаком.

А потом начался и аукцион, на котором происходила продажа рабов-специалистов. Для этого на станции, глубоко внутри торговой секции, находился специальный зал — приглушённо освещённый, обитый глушащими панелями, с арками из полированного чернёного металла. В центре — полупрозрачная сцена, на которую по одному выводили тех, кто подлежал продаже.

Серг вошёл туда в сопровождении того самого посредника по живому товару — сухощавого, безволосого разумного Хар’диса Молсей с несколькими модулями-связками на позвоночнике. На нем не было оружия, но от него тянуло чем-то неприятно-химическим — как от стерильных операционных на боевых кораблях.

— Все шестнадцать — живы, в добром здравии, — отчеканил посредник, пролистывая данные, которые явно были перепроверены после получения партии столь “специфического” товара. — Один — с инженерной подготовкой, четверо — техники, четверо — обслуживали боевые системы. Остальные бойцы — абордажники. Все с чипами послушания. Никто не агрессивен. На продаже таких давно не было.

Серг молча кивнул и выложил три нейтринных слитка на импровизированный стол. От этого у посредника засветились все зрачки — дословно, потому что его глаза были полумеханическими.

— Три? За комиссию? — переспросил он, на всякий случай. — За такую сумму ты мог бы купить станционный шлюз целиком… Как минимум на месяц…

— Это задаток. Остальное — по факту. Сколько ты получишь — зависит от того, сколько выручишь. Но торг должен быть быстрым. Я не задержусь здесь надолго, — коротко бросил Серг.

Посредник понял: торговаться бессмысленно. Он поднёс одну из пластин к сканеру — подтверждение подлинности слитка заняло меньше секунды.

— Всё чисто… — прошептал он, глядя на дрожащие голограммы в воздухе. — Хорошо. Аукцион начнётся через полчаса. Всё будет закрыто. Только приглашённые лица. Есть… заинтересованные из трёх государств и двух кланов.

Серг не стал спрашивать кто. Он и так знал — специалисты с рабскими чипами, особенно выжившие после боевых кораблей работорговцев, ценятся на вес золота. В буквальном смысле. И их перепродажа даёт возможность новым “хозяевам” закрепить над ними полную власть и ресурсную лояльность. Некоторые из тех, кого он собирался выставить, уже знали об этом. Но не сопротивлялись. Жизнь раба в этой галактике — это не кандалы. Это система. А у нового “хозяина” они хотя бы могли надеяться на уважение. И были уверены, что Серг не продаст их в утиль.

Следующие полчаса прошли быстро. Пространство вокруг сцены затянулось лёгким дымчатым полем — глушилка речи и щиты нейтрализации энергетики, чтобы ни один из представителей фракций не попытался воспользоваться скрытым оружием или имплантами. Стража станции расставила бойцов с немаркированными щитами у стен — они должны были обеспечивать абсолютную нейтральность происходящего. Здесь никто не интересовался моралью — только интересами сторон.

Серг стоял в затенённой части за кулисами, в сопровождении одного из своих дронов — того самого "носильщика", внешне выглядевшего как крупный, почти комичный механический вьючный зверь с ящиком, где покоились дополнительные слитки нейтрино, запасной коммуникатор и верный бластер Архов под камуфляжной накладкой.

На сцену начали поочерёдно выводить рабов-специалистов. Те шли молча, каждый в тонком комбинезоне серого цвета, с идентификационным числом на груди. Публика реагировала по-разному — кое-кто шептался, кое-кто сразу делал пометки в висящих перед ним полупрозрачных интерфейсах.

Первым вышел раб-инженер, с трёхслойной мозговой прошивкой, способный синхронизировать до восьми разных сетей одновременно. За него пошли первые ставки — сначала осторожно, потом агрессивнее.

— Пятьдесят карат гелия-9.

— Два нейтринных слитка.

— Три, и право на контрольную проверку!

— Четыре! Четыре нейтринных слитка!

— Хватить плеваться! Всех уже забрызгал своей слюной! Даю пять!

Вторым вышел техник, с базой данных по обслуживанию самого разного оборудования и модулей кораблей вплоть до тяжёлого класса, даже четвёртого класса. Его выкупили представители нейтрального ордена, работающего на периферии Гнилой Кольцевой Системы. И торги шли дальше. И, надо сказать, что покупали такой товар с большой охотой, и даже некоторым остервенением…