Читаем Котел полностью

Музычко не любил сидеть, сложа руки, он привык стрелять. А тут приходилось действовать кулаками и то редко. Все вроде бы завершилось, переворот удался, пять или шесть земляков получили министерские портфели, а это волшебные портфели: денежки туда сами плывут, да так, что портфели начинают трещать и владельцу приходится высыпать сродержимое в мешки. А потом эти мешки, если повезет переправить за границу, где они становятся надежным капиталом.

Все вроде бы скаладывалось хорошо, за исключением одного пустячка, имеющего для Музычко стратегическое значение: вчерашние бандиты, стоявшие на Майдане и кидавшие бутылки с зажигательной смесью в противника, которыми он командовал, стали обжираться сладким пирогом, а он, генерал Музычко, остался с носом. Это ни в какие рамки не влезает: против своих не пойдешь, а остаться с носом, это же немыслимо; обошли меня, как грязного пса, который лежит и сосет лапу.

– Пойду этому Яйценюху выправлю голову, а то у него слишком длинная шея и голова все время кособочит. И Трупчинову тоже. Что это они, псы поганые, – сказал себе великан Музычко.

Он уже стал собирать амуницию, как раздался стук в дверь. Стук был настойчивый, требовательный.

– Какая еще сука рвется в дверь. Иди к ё… матери.

– Не сука, а твой начальник и командир Правого сектора, – сказал Яруш, сверкая глазами и сжимая кулаки. – Ты, сволочь, куда собрался?

– От сволочи слышу. Но коль ты здесь, ладно, признаюсь. Я недоволен составом правительства. От Правого сектора только пять портфелей, а остальные где, Яйценюхи разобрали? Пойду, намылю шею этому Яйценюху.

– А зачем оружие?

– Так для поддержки духа.

– Не ходи никуда, – произнес Яруш. – Я недавно вернулся от них. Меня зарегистрировали кандидатом в президенты. Член избирательной комиссии Магера Холера специально был вызван из центральной избирательной комиссии для этого дела.

– Да, тебе хорошо. Ты везде передовой, а я в хвосте. Между прочим, моих заслуг в этом перевороте не меньше чем у тебя, а ты меня держишь за жабры, как мальчишку. Я в Афгане воевал, москалям кишки выпускал и обматывал вокруг дерева. Я настоящий бандер.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то.

– Что!?

– Что ты потерял совесть, – набычился Музычко.

– Знаешь, давай так. Ты поезжай на свою Волынь, отдохни немного от всех дел, а когда вернешься, возобновим трудный разговор. Это твоя вторая командировка. Я за это время что-то тебе подыщу такое, что тебя удовлетворит. Идет? Вот и хорошо. Руку!

Музычко подал руку, тот ее пожал. Они обнялись и поцеловались, как это было принято в их бандеровском кругу.

Музычко, вооруженый до зубов, уехал на Волынь поездом уже во второй раз. Скорострельный автомат он разобрал и уложил на дно рюкзака, а ножи, пистолеты рассовал по карманам. Земляки уже привыкли, что без земляка Музычко как-то спокойнее живется и расслабились. Руководители малого и среднего бизнеса раньше засыпали и позже вставали, жены угощали их вкусным кофе и разнообразными бутербродами, водители к восьми утра уже ждали их у подъезда. Жизнь текла мирно и беззаботно. Музычко не слыл злобным человеком, просто иногда чудил. Мог заставить любого бизнесмена раздеться донага и плясать на площади, повторяя: Слава Украине!

Однако были случаи, что он и защищал бизнесменов от налоговой инспекции, от взяточников из горисполкома, от бандитской мелкоты. Тот, кто изучил его непредсказуемый характер, мог жить припеваючи.

В этот раз Музычко вернулся в явно плохом настроении: он был голоден, у него побаливал желудок, его мучила жажда. Зайти в какой-нибудь ресторанчик и тихо пообедать, а после отправиться домой он не мог. Не его удел. Да и земляки могут сказать: плохи дела у Музычко. Приехал хмурый, с опущенной головой и без помпы.

Поэтому Музычко зашел в ближайший ресторан Нововолынска средний руки, перевернул все котлы, перебил всю посуду, взял директора Шульгу за воротник и поднял до самого потолка.

– Осетрина шоб была в подогретом виде. Жду пивгодыны.

Шульга впервые слышал это слово и думал, что осетрина – это лягушка, которая начинает квакать в апреле в пруду около дома.

Лягушка была поймана, ей отрубили голову и подогрели, но она еще вздрагивала и дергала лапками. К этому времени Музычко, положив собранный автомат рядом, тянул уже третью чашку кофе и четвертый стакан коньяка. Когда ему подали безжизненную лягушку с отрезанными лапками, поджаренную на сковородке, он был уже под мухой и проглотил лягушку, как голодная собака кусок свежатины. При этом он дважды чмокнул и произнес:

– Осетрина – во! У москалей такую осетрину за мульон доллалов не купишь.

Музычко еще не успел закончить трапезу, как весть о его прибытии облетела весь город, и это подтверждалось тем, что к нему потянулись бизнесмены, среди которых были и бандиты средней руки.

Он пробовал заказать еще «осетрину», но ему доложили, что у Шульги случился понос, и он лежит обгаженный в непотребном виде.

– Обмыть холодной водой и подать сюда, я проломлю ему два ребра, и понос, как рукой снимет.