Читаем Костанътинъ (СИ) полностью

Их взгляды, фиолетовый и темно-зеленый с фиолетовыми искрами скрестились. Обрели понимание, они отвели друг от друга взгляд.

- И куда только смотрел Артур... – Иван неосознанно смотрел на стенку позади мальчика. – Ведь эта тюрьма необычна...

Дверь в купе дернулась. Рон и Гермиона обняли друга и с удивлением уставились на закрытое маской лицо Ивана, которое несомненно узнали. И поздоровались. С подозрением глянули на незнакомца, но все же поделились с другом.

Гермиона почти сразу начала рассказывать о своем лете, Рон в двух словах упомянул о своем. Константин с Иваном порассказали как и они тоже отдыхали... Если это можно было назвать отдыхом. Коснулись и сбежавшего преступника:

- И как это он сбежал? – поежился Рон, знающий о тюрьме не понаслышке, из рассказов бывавшего там по работе отца. – Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверхопасный преступник.

- В этом мире, молодой человек, – не видно, но звучно усмехнулся Иван Рону, – все возможно, насколько мне показывает мой опыт.

- Его должны поймать.- Голос Гермионы был тверд. – Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.

- И всех стран-государств, – поддакнул ей старший Брагинский. – У нас в России тоже на него получены ориентировки...

Рон и Гермиона ушли из купе к себе, и Константин собирался поспать, как вдруг...

Не успел он закрыть глаза и расслабиться, как поезд замедлил ход.

Иван почти сразу же принял боевую стойку и извлек свою волшебную палочку, ощущая всей своей кожей что что-то явно не так.

- Нам еще далеко ехать, – заметил он удивление сына.

- А чего же мы тогда останавливаемся?

Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.

Константин, находившийся ближе к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Но отец, к полной неожиданности, втащил его за шиворот в купе, прошипев:

- Сидеть! Я чую опасность. Не высовываться!

Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.

Иван прижал одной рукой мальчика к себе, а другой выставил руку с зажатой палочкой вперед. Профессор Люпин наконец проснулся, и Константин услышал шорох его одежды в углу.

Слабый треск – и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.

- Оставайтесь на месте. – Сухо произнес Иван, опережая преподавателя, – я знаю, кто это... Что это за твари...

Константин чувствовал холод. Ему стало нехорошо. Дверь в купе дернулась и пошла в сторону.

Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.

Глаза мальчика метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд и поспешно спрятало ее в складке черной материи.То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг.

Присутствующих обдало ледяной стужей. У Константина перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Но это был злой мороз, темный, похожий на...

Глаза парня закатились. Он ничего не видел. Он неосознанно откинулся к отцу на грудь, ища ослабевшими руками тепло. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, и единоутробный вой усиливался.

Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль женской мольбы. Крик незнакомого мужчины. Он хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутал густой белый туман…

- Константин! Ты в порядке?

- Что… что?

Константин медленно открыл глаза. Тепло начало резко вытеснять холод. Отец что-то шептал на славянском. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. Иван склонился над ним, шепча по-славянски, позади стоит профессор Люпин.

Тепло разлилось в груди, и только тогда он окончательно пришел в себя. Иван, протянув руку, помог ему сесть на место.

- С тобой все в порядке? – спросил по-русски отец, оглядывая мертвенно-бледного сына. – Сильно испугался?

Константин молча кивнул. И так же, на том же языке спросил:

- Что это было... такое?

- Дементор. – Ответил Иван на заданный вопрос. – Один из дементоров Азкабана.

Люпин непонимающе смотрел на них – их разговор на русском был ему непонятен, а затем начал рыться в чемодане. Что-то громко треснуло, и оба вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.

- Держи, – протянул он Константину самый большой кусок. – Съешь и станет полегче.

Парень, взглянув на отца (тот положительно кивнул), нехотя взял, но есть не хотелось.