Читаем Костанътинъ (СИ) полностью

– Я умею танцевать почти все танцы. Я планировала вместо Хогвартса поступать в академию балета – меня туда брали – сильные ноги и хорошая фигура. Я понравилась на смотре. Но пришло письмо, и я... – ... выбрала Хогвартс. – Закончил за нее мальчик. – Здорово. Значит, ты планировала связать себя с танцами... – Да. А ты... Ты что делал до Хогвартса? Кем мечтал стать? – Мечтал стать... обычным. Не магом даже, – парень поднял глаза на нее. – Ты, может меня сейчас не поймешь, Герм, но на меня слишком много возложили с самого начала жизни, слишком много надежд и чаяний. Меня буквально разрывает на части... – А сейчас? – Я иду по своему пути. И только я один знаю, когда он кончится, – Константин дернул подбородком. – Наверное, нам стоит потанцевать, – сказал он после минуты молчания. – Надо ведь проверить, как мы двигаемся вместе... – Я согласна. Давай в субботу. Как раз хватит времени. – Давай.

Девушка ушла. Костя прошептал в пустоту на русском:

– Ах, если бы можно было бы просто жить...

С утра Рождества Константин протер глаза и тут его как током прошибло, осенило: парадного-то костюма да сих пор нет! А ведь сегодня этот бал!

Он совсем позабыл об этом – он в темпе доделывал уроки, заданные им на каникулы и разгадывал загадку яйца, которую решил не откладывать на потом.

Стихотворение ему не понравилось, но вывод был один – в воде надо будет продержаться час. А о заклинании он и не думал, думал о том, как получить жабры – ведь рыбы им дышат в воде, а значит может дышать и он.

Зелье он приготовить по времени не успевал – нужно было на приготовление несколько месяцев... А потом оно еще настаиваться и должно. Единственный выход – частичная трансформация, напрашивался сам.

Нужен совет отца, или знающего... Константин все же начирикал письмо отцу и направил с Импером. Он надеялся, что ответ придет в начале января, так выходило по срокам...

Но это лирика. Парадный костюм – вот что сейчас волновало его.

Мальчик решил напрасно не нервничать. Он медленно разворачивал свои подарки от всех крестных и отца, но костюма среди них так и не нашел.

Значит, он вскоре прибудет.

Он позавтракал с остальными. Потом прошел прогуляться – слизеринцы заклятиями посылали снежки, играя “в кто дальше швырнет”. Потом вернулся и пообедал. И на обеде, практически в самом его конце, его окликнули сзади со знакомым жестким немецким акцентом:

– Константин! – Дядя Гил! – парень подлетел к нему и они обнялись. – Вот так сюрприз!

Гилберт Байльшмидт, иначе – Калиниградская область, был одет в черную кожаную куртку на молнии с мехом на воротнике, и аккуратные, явно новые штаны. Его насмешливые красные глаза обвели студентов. Он раскраснелся – с мороза. В руках у него был сверток и явно с одеждой.

На мальчика пахнуло холодом, но он все равно был рад такой встрече, обнимая любимого с детства «дядюшку Гила».

– Дай на тебя посмотреть, – Константин обернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. – Совсем стал как твой отец. Почти копия. И ростом с меня...

Да, это было немного странно – Константин теперь практически сровнялся ростом с Гилберта. Если он еще хоть что-то понимал, то вытянется в росте и еще.

– Я принес тебе кое-что весьма ожидаемое. Пойдешь со мной сейчас и переоденешься. – О, я рад, что про меня не забыли, а отец... – Все вопросы, потом, – перебил его Байльшмидт. – Идем.

Константин ожидал всего. Но не...

– Вау! – он вертелся перед наспех наколдованным зеркалом. – Это же полная копия мундира который носил мой отец... еще когда был Империей! – Я сам не очень одобрил его затею. Тем более, наград у тебя пока нет. Но... – Пруссия лениво поправил ему воротник. Потом затянул ремень. Блеснули в неярком освещении золотые эполеты. Проверил все ли пуговицы застегнуты. – И она у него была ослепительно белоснежная. А тут – мой любимый цвет, черный. И сидит, между прочим на тебе, как влитая. Идеально. Еще сапоги оденешь... – А ты? – Ну, я же нарушил много в свое время... У меня, – он стянул куртку с плеч, – обычная магловская одежда. И она меня вполне устраивает.

Да, он был в классическом черном костюме, но чувствовалось – покрой был слишком идеален. Немецкий костюм, если это не подарок от брата. Белая рубашка. И, как всегда, железный крест, закреплённый на черном галстуке. Еще на руке были дорогие часы.

– Ты не знаешь, отец не придет? – с надеждой спросил мальчик, идя с ним к мраморной лестнице – там он договорился встретиться с Гермионой.

Все, кто попадались ему навстречу, перешептывались: более чудного, по их меркам, костюма, еще никто не встречал. А еще бросалась в глаза и необычная внешность Калининградской области...

У мальчика были в кармане перчатки, а ноги обуты в лакированные, черные, высокие сапоги.

Гилберт быстро улыбнулся парню. Но снова не ответил. Они как раз подошли к лестнице, и тут бывший Пруссия оставил его дожидаться партнерши. Да и МакГонагалл, сторожившая вход, не пустила мальчика, предостерегая. Она объяснила, что все чемпионы с партнершами войдут последними. Байльшмидт пошел в Большой зал.