Читаем Косово 99 полностью

Во время совместных патрулирований американские солдаты жёстко «прессовали» окончательно оборзевших от безнаказанности и не желавших хоть как-то подчиняться минимальным правилам поведения шиптаров. К тому времени многие шиптары обзавелись дорогими машинами без номеров и документов. Германия была не за тридевять земель и ворованный элитный автотранспорт масштабно поступал в распоряжение более-менее значимых албанов. Они ездили дерзко, не скрываясь и не боясь последствий. Это не нравилось не только простым российским парням, но так же и простым парням из-за океана. Не раз, и не два, шиптары валялись в грязи возле своих дорогих машин. Американцы задерживали их, но потом всегда отпускали. Видимо американское руководство хотело сохранить контроль над своими беспредельными подопечными и при этом не хотело настроить их против себя.

Лёха Малой прибыл в Косово в составе 2САБатр и этому предшествовала занятная история «уходящая корнями» в наше недалёкое прошлое. После истории с проституткой Оксаной командир Лёхиного взвода стал относиться к нему как к неблагонадёжному военнослужащему и поэтому когда Лёха изъявил желание перевестись из второй парашютно-десантной роты в самоходно-артиллерийскую батарею его удерживать не стали. Однако чтобы перевестись Лёхе пришлось нехило повозиться. Во-первых он нашёл «воина» не желавшего ехать в составе 2САБатр в Косово (Лёха занял его должность), а во-вторых Лёхе пришлось дать «на лапу» для того чтобы его всё же перевели. Лёха оказался во второй САБатр за несколько часов до её убытия в Косово. Как я уже писал Лёха был нормальный парень и поэтому он не бежал от опасности и приключений, а наоборот стремился к ним. Он вёл себя так как положено нормальному молодому мужчине. Что касается военнослужащих 2САБатр прибывших в Косово из Боснии то их постигла наша судьба. Кто-то из них был вскоре отправлен обратно в Боснию, кто-то в Россию. В Косово 2САБатр прибыла в полном составе, но на сколько мне известно большинство из прибывших из Боснии военнослужащих долго там не задержались.

У меня сильно износилась форма и Али подсказал где можно раздобыть новую. Последовав его совету я купил себе новую форму у кого-то из вновь прибывших. За комплект формы я заплатил сорок немецких марок. Новая форма была нужна мне не только и не столько для повседневной носки. Я не собирался оставаться в «Юге» ещё на полгода, а полмесяца можно было доходить и в этой. Мотив покупки новой формы был другой — я хотел вернувшись домой предстать перед своими родителями именно в военной форме, с большим букетом цветов для матери. Я думал что это им понравиться, так сказать вызовет хорошие чувства и эмоции. Военная форма не являлась в те годы чем-то престижным и даже наоборот, в Москве она была показателем того, что человек не смог откупиться и «отмазаться» от армии. Я был прекрасно осведомлён об этом, но думал на этот счёт по-иному. В принципе, я вообще никогда особо не оглядывался на мнение общества, поскольку как-то рано понял, что общество у нас «какое-то не такое» — думают одно, говорят другое, делают третье. Я же всегда старался мыслить объективно, в том числе и по поводу военной формы.

Военная форма это один из внешних атрибутов воина, а быть воином это значит быть настоящим мужчиной. Я ориентировался на свои убеждения, а вовсе не на мнение моральных уродов густо заселивших Москву. Однако Москва состояла не только из уродов. Оба таксиста-частника (тогда в Москве этим ещё занимались русские) вёзших меня «до метро» и «от метро» глядя на медали и цветы, задав пару типичных вопросов и высказав своё уважение отказывались принять оплату за свои услуги. Топая ботинками по раскалённому московскому асфальту я не единожды ловил на себе тёплые взгляды простых людей, мужчин и женщин. Обладатель голубого берета с медалями и цветами по-прежнему вызывал у многих людей позитивные чувства и это подтверждало правоту моих помыслов.

Я думал, что моим родителям приятно будет видеть меня настоящим мужчиной, а большой букет цветов наверняка вызовет у мамы приятные эмоции — как и большинство простых русских женщин день за днём убивавших себя тяжёлой работой она не была особо избалована цветами. Я хотел приехать домой в форме и с цветами — так я и сделал. Тогда я купил самый большой букет в своей жизни — тридцать три самые дорогих розы. Правда цветы маму не слишком заинтересовали, для неё было главным другое — СЫН ВЕРНУЛСЯ ЖИВОЙ И ЗДОРОВЫЙ.