— Да потому, — сказал Сашка тоном, каким объясняют детям, что пальцы, спицы, гвозди и другие предметы в электрическую розетку совать нельзя, — потому, что в лучшем случае тебя пошлют подальше. А в худшем… Мне бы не хотелось участвовать в опознании твоего тела!

— А я, к примеру, сделаю вид, будто жажду вступить в их секту! — Катя уже чувствовала себя Матой Хари и Штирлицем в одном лице.

— Тогда тебя спросят, кто такой Алистер Кроули, и ты будешь в ответ беспомощно хлопать ресницами.

— Положим, кто такой Алистер Кроули, я знаю, — обиделась Катя. — Как-никак, всё-таки на журфаке училась! К тому же, я могу прикинуться наивной дурочкой. Или наивных дурочек в сатанисты не принимают?

— Ещё как принимают! — саркастически заметил Каннибал. — С большим удовольствием. Кого ж иначе трахать-то?

— Вот насчёт этого я и без тебя разберусь! — покраснев, заявила Катя. — С восьмого класса трахальщиков без посторонней помощи отшиваю!

Не ожидавший такого энергичного отпора Каннибал даже слегка смутился.

— Только, Катька, — сказал он, уставившись в кружку с пивом, — сатанистка из тебя, с твоим Гребенщиковым и его полубуддизмом-полухристианством, как из меня поп.

— Ничего, войду в образ. Любой хороший журналист должен быть немного актёром, — в том, что она — хороший журналист, Катя не сомневалась. — Дашь мне несколько твоих кассет, и я за один вечер стану дурой-металлисткой, мечтающей вешать кошек, поджигать церкви и прочими способами служить Сатане.

— Дались же тебе эти сатанисты! — проворчал Каннибал, убедившись, что все его разумные доводы впустую разбиваются о стену феноменального Катиного упрямства. — Значит, слушай. К Епископу не суйся — мигом раскусит. С ним тебе лучше вообще не встречаться. Съезди к Мастеру, в Первомайский. Мастер — он поспокойнее, не такой фанатичный и не любитель кровавых жертвоприношений, но и с ним нужно быть начеку. Мастер — парень языкастый, кого угодно заболтает и, сто процентов, попытается затащить тебя в постель.

— Ну, это мы еще посмотрим, — улыбнулась Катя.

— Вот и смотри — как бы он тебя в свою веру не обратил.

Катя засмеялась. Всего, чего она хотела добиться от Каннибала, она добилась.

— Пугливый ты стал, Сашка!

— Я, Кать, не пугливый. Просто я в этой компании достаточно пробыл, — Каннибал поднялся. — Ладно, пойду я. Забегай ко мне завтра на работу — кассеты возьмёшь.

Закрыв за Сашкой дверь, Катя несколько раз прошлась по комнате. Возвращаться к восхвалению распрекрасных чипсов комбината «Богатырь» не хотелось. Она поставила кассету в оживлённую Каннибалом магнитолу и завалилась на диван.

запел из динамиков Гребенщиков.

Глава 2

Сатанинских дел Мастер

Потрёпанный автобус марки «Лиаз» стонал разбитым кузовом на каждой колдобине, словно толпа ввергнутых в преисподнюю грешных душ. Своё недовольство беспокойной старостью и не сложившейся судьбой он вымещал на безвинных пассажирах, остервенело бросая их из стороны в сторону по всему салону, чем полностью оправдывал народное прозвище «скотовоз». И поэтому, когда Катя выбралась из чрева сего измученного транспортного средства, она почувствовала то же самое, что чувствуют сходящие на берег после долгого плавания моряки — суша (а в Катином случае обочина шоссе) качалась, будто палуба в шторм. И, вместе с сушей, качалась испещрённая незатейливыми подростковыми граффити, типа «Вася — пидор», остановочная будка с надписью «Посёлок Первомайский».

Первомайский был одной из тех отдалённых окраин, где стираются черты, проводящие грань между городом и деревней. Вполне городская улица, заасфальтированная, застроенная типовыми пятиэтажками, внезапно сменилась стиснутой глухими заборами пыльной «грунтовкой». Из-за заборов брехали цепные псы. Всё чаще Кате попадалась навстречу всякая пернатая и рогатая домашняя живность — по преимуществу, куры, утки и козы.