– Значит, он не возражал, что у него дочь, а не сын, – сказал отец Матео.

– Он был доволен, – согласилась Сато. – Но я считала себя несостоятельной. Незадолго до гэмпуку, я услышала, что в Японию из-за моря привезли нового бога. Я подумала: возможно, этот чужеземный бог поможет мне с еще одним ребенком. Поэтому я попросила Хидэёши устроить мне встречу с чужеземцами.

Он не верил, что ваш Бог услышит меня. Что он вообще понимает японский, но согласился, потому что ему очень хотелось заполучить в коллекцию иноземное оружие.

– Вы встречались с Франциском Ксавьером? – спросил отец Матео.

– Нет, иноземца звали Пинто-сан, – ответила Сато. – Он не был священником, однако говорил, что намерен стать им, когда вернется. Он был высоким, с такой бледной кожей, как у призрака. А нос его был размером с рисовый шарик. Мне стало плохо рядом с ним, потому что от него ужасно воняло, а от этой вони его нос весь покраснел и из него текло.

Хиро подозревал, что с носом были проблемы не из-за вони, а из-за алкоголя, но если бы он прервал Сато, уйти они смогли бы еще позже.

– Пинто-сан рассказал мне, что Иисус ходил по земле, как обычный человек. Это подарило мне надежду. Бог, у которого была мать, наверняка пожалел бы женщину, которая хотела сына. Пинто-сан научил меня одной молитве и сказал, что я могу попросить у его бога Иисуса все, что пожелаю, но получу это только в том случае, если его отец, Всевышний, захочет, чтобы я это получила. Он много раз мне повторил, что Иисус слышит мои молитвы только тогда, когда отец ему позволяет.

– Да, – подтвердил отец Матео. – Такова религия Иисуса.

– Ничем не отличается от японских ками, – сказала Сато. – Вот только ками слышат только тогда, когда сами этого захотят.

Ноги Хиро начали затекать. Обычно от раздражения в них всего лишь появлялось покалывание, но его терпение из-за рассказа Сато начало подходить к концу. Он сначала пошевелил ступней, а потом и ногой, надеясь, что вдова заметит и завершит свое изложение.

Ёсико посмотрела на него взглядом, в котором одновременно читалось и сомнение, и понимание. Хиро в ответ приподнял брови. Ёсико хотела было заговорить, но Сато продолжила рассказ.

– Я пообещала Иисусу то же самое, что обещала Каннон. Через месяц я забеременела Таромару... Это Нобухидэ. – Сато виновато улыбнулась. – В младенчестве мы звали его Таромару.

Ёсико наклонилась вперед и хмуро посмотрела на мать. Сато ничего не заметила либо ей было все равно. Хиро подозревал последнее.

– Когда я забеременела, – продолжила Сато, – я постаралась поставить статую в честь Бога, но потом узнала, что Он предпочитает, чтобы его почитали крестом.

– Не совсем так, – сказал отец Матео. – Крест – это символ, напоминающий нам о Его жертве. Самому изображению креста мы не поклоняемся.

– Тоже самое, что и с ками, – сказала Сато. – Бог существует в дереве, за исключением того, что ками – это дерево, а Иисус – это не воплощение креста.

Хиро подавил улыбку. Он видел, как внутри отца Матео теология борется с прагматизмом. Последний победил.

– Я рад, что вы познали Иисуса, – сказал священник. – Надеюсь, вы продолжите ему молиться.

Сато выглядела обиженной.

– Я же обещала, не так ли?

Ёсико встала и поклонилась.

– Спасибо, что пришли.

– Спасибо, что выслушали нас, – сказал Хиро.

– Пожалуйста, скажите Акеши-сама, нам жаль, что мы его не застали, – добавил отец Матео.

Хиро уже был готов озвучить свою просьбу насчет дополнительных дней, когда Ёсико сказала:

– К моему брату вам следует обращаться Акеши-сан, а не «сама».

– Я прошу прощения за свой несовершенный японский, – сказал отец Матео. – Я думал, что к наследнику стоит обращаться с самым высоким почтением.

– И ваш японский, и ваше понимание совершенно верны, – вмешалась Сато. – Но Нобухидэ не является наследником моего мужа. Это Ёсико.

Глава 28

Хиро было трудно скрыть удивление.

– Наследница – Ёсико?

– Да, – сказала Ёсико. – Еще до рождения Нобухидэ.

– А закон признает наследника женского пола? – поинтересовался отец Матео.

– Только если глава семьи оставляет специальное завещание, в котором и указывает ее имя, – сказал Хиро.

– Что мой муж и сделал, – сказала Сато. – Он написал завещание много лет назад.

– До рождения Нобухидэ? – спросил Хиро.

– Нет, – ответила Сато. – К счастью, после. Так что никто не может назвать это случайностью или оплошностью.

Хиро бы очень хотел взглянуть на это завещание, но ему нужна была причина, которая не вызвала бы никаких подозрений. Он посмотрел на отца Матео и немного склонил голову, надеясь, что иезуит поймет его намек и найдет причину.

– Как интересно, – сказал отец Матео. – Я никогда раньше не видел японского завещания. Мне интересно, насколько они отличаются от португальских.

Месяцы обучения тому, как понимать шифрованные взгляды и молчаливые сигналы, наконец дали свои плоды.

– Хотите посмотреть? – спросила Ёсико.

– Почту за честь.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – сказала Ёсико. – Я принесу его.

Она вышла из комнаты, пока гости рассаживались на свои места у очага. Сато вежливо им улыбалась, хотя на ее лбу собрались печальные морщинки.