– Она дочь Хидэёши!

– Тот факт, что в ней плещется его кровь, не означает, что она не может ее расплескать, – сказал Хиро. – Хотя я согласен, что наемный убийца в данном случае вполне очевиден.

– Как думаешь, мы сможем найти того мужчину из Нагои? – спросил отец Матео. – Он мог ночью уехать из города.

– Скорее всего, рано утром, – ответил Хиро. – Нам нужно поговорить с Луисом.

Глава 16

Возле дома иезуита по дороге ходил самурай, словно собирая все свое мужество, чтобы постучать в дверь. Он передвигался немного хромая - вероятно, старая рана на бедре или в колене. На подоле его выцветшего синего плаща и по краям сандалий была видна высохшая грязь. Его носки, должно быть, еще чистые утром, сейчас были покрыты пятнами.

Его узел, напротив, был сложен волосок к волоску и смазан маслом.

Он обернулся, услышав приближающиеся шаги Хиро и отца Матео. Синоби не узнал пришедшего в лицо, но колокольчик с пятью лепестками на кимоно мужчины говорил о том, что перед ними представитель клана Акеши.

Когда они сблизились, самурай поклонился. Его бритую макушку покрывала многодневная щетина.

– Это вы иноземный священник? – спросил он. – Матто-сан?

– Я отец Матео, – поклонившись в ответ, сказал иезуит. – А это мой переводчик Мацуи Хиро. Чем мы можем вам помочь?

– Акеши Хидэтаро. Хидэёши был моим братом.

Отец Матео ждал, когда самурай продолжит. Хидэтаро молчал.

В воздухе повисла тишина, ситуация становилась неловкой.

– Пригласи его в дом, – по-португальски сказал Хиро. – Самураи не разговаривают на улице, словно какие-то торговцы.

– Пожалуйста, входите, – пригласил самурая иезуит. – Могу я предложить вам чай?

На лице Хидэтаро появилась улыбка облегчения.

– Да, спасибо.

Когда трое мужчин вошли в дом, Ана мыла пол. Увидев посетителя, она вскочила на ночи и торопливо удалилась на кухню, не промолвив ни слова.

Отец Матео проводил самурая к очагу. Хиро пошел следом, обратив внимание на то, каким образом Хидэтаро приподнял правую ногу, пытаясь не волочить ее по татами. Но даже при всех его стараниях правый носок издавал тихий шелест.

Едва мужчины уселись у очага, вернулась Ана, принеся чай и тарелку со сладкими рисовыми шариками. Она поставила закуски и вернулась обратно на кухню, остановившись лишь затем, чтобы сгрести любопытного котенка, высунувшего нос из комнаты Хиро.

Попивая чай, Хидэтаро огляделся.

– Все так, как в обычном японском доме. – Он посмотрел на Хиро. – А могут чужеземцы жить как японцы?

– Отец Матео может, – ответил Хиро. – Он даже немного говорит по-японски.

Хидэтаро понял намек.

– Вы можете пить чай? – спросил он священника. – А как насчет японской еды? Несварения нет?

Отец Матео улыбнулся:

– Нет. Вообще, японская еда мне нравится больше.

Это был не первый раз, когда он слышал подобные вопросы или видел реакцию удивления на свой ответ.

– Правда? – спросил Хидэтаро. – Я никогда раньше не встречался с чужеземцем.

– В Киото нас немного, – сказал отец Матео. – Но мое руководство надеется построить здесь полноценный храм.

Хиро обратил внимание, что отец Матео заменил «церковь» на «храм», что было разумным выбором. Этому синоби его не учил, но был рад всякий раз, когда слышал. В Киото была сотня храмов, посвященных множеству божеств. Еще один не вызвал бы ни путаницы, ни обеспокоенности.

– Это было бы замечательно, – вежливо сказал Хидэтаро. – У каждого бога должен быть храм.

Они продолжали попивать чай. Хидэтаро попробовал рисовый шарик и удивленно сказал:

– Вкусно!

Комплимент казался искренним, но прозвучал натянуто. Хиро подозревал, что Хидэтаро хочется объяснить причину своего визита, но условность не позволяла ему начать разговор до тех пор, пока хозяин не заговорит первым.

Хиро, подняв брови, посмотрел на отца Матео.

– Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего брата, – сказал иезуит. – Могу я чем-нибудь помочь вам в это тяжелое время?

Хиро одобрительно отметил, что священник не стал спрашивать Хидэтаро о причине его визита или о том, как самурай узнал об их вмешательстве в дело об убийстве. В конце концов, иезуит научился некоторым тонкостям.

Хидэтаро посмотрел на Хиро:

– Могу я рассчитывать на благоразумие чужеземца?

– Его религия запрещает разглашать информацию, полученную в результате доверительной беседы, – сказал Хиро. – Если он раскроет тайну, его бог отправит его в ад, где он будет гореть в вечном огне.

Хидэтаро отклонился назад и удивленно заморгал при упоминании вечности. В буддизме ад – временное явление. Помолчав немного, он выпалил:

– Саюри не виновна в смерти Хидэёши.

Хиро косо на него посмотрел:

– Почему вы так решили?

Взгляд Хидэтаро метнулся к очагу и обратно.

– Просто знаю. Она не смогла бы его убить.

– Она была влюблена в него? – Хиро внимательно следил за реакцией Хидэтаро.

– Нет. – Лицо самурая ничего не выражало. И поза его не изменилась.

– Она часто его развлекала, – сказал Хиро. – Может, и была.

– Нет, – повторил Хидэтаро. Казалось, он внутренне борется с чем-то.

Прежде чем Хиро успел задать следующий вопрос, Хидэтаро сказал:

– Я тот, кого она любит. На самом деле, я договорился, что выкуплю ее контракт и мы поженимся.