Но подобные мысли меня вскоре покинули. Пусть втянули меня в Зазеркалье силком, но вот дальнейший путь я выбрал сам. И теперь нельзя просто взять и сдаться. Я не смогу жить зная, что где-то там другие делают то, что должен был сделать я.

— Кстати, Артур. У тебя с рождения такой необычный цвет глаз?

Что? Какой такой? Всю жизнь же карие были. Уж обыденнее и неприметнее некуда. Я снова подошёл к роднику и посмотрел в своё отражение. И увидел то, что ускользнуло от меня в то время, когда я был сосредоточен на том, чтобы попасть в Зазеркалье.

Из воды на меня взирал растрёпанный мускулистый парень, который не брился уже пару недель. Но главным было не это. Смотрел этот парень на меня глазами цвета жидкого серебра.

Глазами цвета амальгамы.

Глава 32. Стрелки

Вот оно как. Осталась мне отметина на память от бездны. Странно ещё, что те следы на руках исчезли. Так-то я весь должен был быть в серебристых линиях.

— Нет, с рождения карие были. Это, похоже, последствия контакта с миром за гранью.

— Вот оно как. Занятно.

Мы отправились в обратный путь. Старик наотрез отказался мне отдавать вёдра, аргументировав тем, что я пока ещё недостаточно здоров. К тому же сам он их нёс без особого труда.

На следующий день я проснулся довольно рано и отправился на пробежку, в лаптях, да. Но выбора особо не было. Надо восстнавливаться. Целью выбрал родник, как место достаточно удалённое, но знакомое мне. Бежать было тяжело. Я в целом отвык от того, что физическая активность меня утомляет, а уж чувствовать необходимость превозмогать боль было совсем необычным.

Однако в этом был свою плюс. Я чувствовал себя живым. Каждый раз, когда мышцы отправляли сигнал о страданиях в мозг — это было напоминанием о том, что я смог выжить.

У родника я утолил свою жажду и сел на камень. Умиротворяющий шум текущей воды, шелест листьев, пение птиц, всё это помогало легко расслабиться и сконцентрироваться. Но вот дальше дело не шло. Как бы я не пытался, как бы не хотел, энергия отказывалась повиноваться моей воле.

Оказывается, что это куда тяжелее, чем я думал. И через подобное приходится проходить большинству обладателей магии. По крайней мере, если они хотят в полной мере раскрыть потенциал своих способностей. Мне же всё досталось даром. Только пожелай и всё случится. Это ли не жульничество? Я просто удачливый жулик. Вернувшись не солоно хлебавши, я предложил старику помощь в сборе трав. Тот охотно согласился.

Так и прошёл следующий месяц. Я тренировался, безуспешно пытался возобновить функционирование своей способности и помогал старику с его делами. Я узнал много нового. О том, какие травы какие имеют свойства, о том, как собирать мёд в лесу, о том, где находить самые вкусные грибы. Прокофий рассказывал мне множество историй из жизни. Но почему-то всегда о периоде жизни в лесу.

— Я хотел бы кое-что спросить. Понимаю, что это может показаться бестактным, так что, если что, просто тресните меня по лбу ложкой и будем считать вопрос исчерпанным.

— Спрашивай, чего уж там.

— Вы ведь весьма умелый целитель. Я успел понять за время проведённое в магическом мире, что это крайне сложный и редкий талант. Разрушать могут многие. А вот исцелять — единицы. Поэтому большинство целителей просто купается в роскоши. Они не участвуют в битвах, не лезут в опасные места. Наоборот, все идут к ним, да ещё и отдают весьма солидные деньги, чтобы выжить. За то, чтобы вылечить несколько запущенный рак одной женщины — с меня стрясли несколько миллионов долларов. Лучше, чем смерть, но неподъёмная сумма для многих. А есть ведь всякие болезни с заковыркой, магические болезни и тому подобное.

— А вопрос-то где, — спросил старик, невозмутимо отхлебнув из своей кружки.

— Вот вопрос в том, почему вы выбрали жизнь в уединении, имея такие возможности? И дело не только в деньгах. Вы ведь могли бы спасать множество жизней.

— Вопрос на самом деле хороший.

К моему удивлению, Прокофий не рассердился за то, что лезу не в своё дело.

— Но на самом деле ты сам на него ответил. Всё зиждется на деньгах. Корпорации строго следят за тем, чтобы все целители работали только через них. Они же устанавливают цены. Да, сам целитель получает большой процент. И живёт, и правда, хорошо. Только вот… Спасая одну жизнь, ты видишь, как ещё десять утекает прочь, поскольку не все могут себе позволить уплатить цену. Ты мог бы их спасти. У тебя есть силы. У тебя есть время. Но тебе этого делать нельзя. А жизни не магов? Их вроде как нельзя спасать совсем, ведь тем самым ты связываешь их с Зазеркальем, подвергая риску. Но если это важные шишки, которые в теме, и хорошо платят? Тогда можно, — сказал Прокофий, теребя бороду.

— А работать одному?

— Тебя просто убьют. Лучше потерять целителя, чем позволить ему сбивать цены. Корпорации такого не любят… — ответил старик.

— Ясно…

И снова всё упирается в Зазеркалье, которое делит людей на достойных и недостойных. Я, конечно, понимаю, что в реале всё ничуть не лучше бывает. Но хочется верить, что если бы магия была повсеместной, корпорациям приходилось бы действовать куда сдержаннее.