Читаем Королевство душ полностью

Когда Арти наконец занимает свое место, я ищу свободное место у платформы. Сукар машет рукой, чтобы привлечь мое внимание. Он и Эсснай сидят напротив Руджека, на противоположной стороне Колизея. Двое писцов в синих мантиях выглядят расстроенными, когда я протискиваюсь между моими друзьями, заставляя их подвинуться.

– Дядя сказал, что жрица Ка что-то замышляет, – прошептал Сукар, и в его глазах мелькнуло радостное возбуждение. – Я и не думал, что произойдет такое… Прервать визиря в минуту его славы! Неплохо, очень даже неплохо.

– Изложить первый порядок ведения дел.

Визирь рявкает команду курьеру, стоящему на краю первого яруса. Мужчина делает шаг вперед и откашливается. Он разматывает свиток, который достает ему до колен. Толпа внимательно слушает краткое изложение повестки собрания. Налоги, десятина, планы нового общественного здания и еще миллион скучных вещей, которые гулом отдаются в моих ушах. Я начинаю думать, что у меня аллергия на политику – как и у моего отца.

– А ему обязательно так пялиться? – шепчет Сукар. – Похож на потерявшегося щенка.

Не нужно спрашивать, о ком идет речь. Я и так знаю. Вместо того чтобы слушать, как его отец и моя мать препираются, Руджек обмахивается моим письмом. На конверте нарисован осел – он знает зачем. Руджек улыбается мне и начинает смелее размахивать рукой. У меня возникат желание показать ему язык, но я вовремя сдерживаюсь.

Высоко над нами Всемогущий о чем-то тихо переговаривается с наследным принцем Дарнеком. Единственная особа королевской крови, которая выглядит заинтересованной в происходящем, – это второй сын Тайрек. Он одного со мной возраста, на два года младше своего брата. Дарек наклоняется вперед на своем троне и следит за дебатами. Но Всемогущего призывают голосовать только в случае, если голоса разделились. Сегодня не тот случай.

Я провожу все собрание в ожидании его окончания. После двух долгих часов дебатов и голосований визирь поворачивается к зрителям:

– Есть ли у общественности какие-то проблемы, которые нужно сегодня обсудить?

В те несколько раз, что я присутствовала на собраниях, никто из присутствующих не вызывался ничего обсуждать. Люди, похоже, довольствуются тем, что сидят и слушают ссоры между гильдией и Храмом. Я выпрямляюсь на лавке. Мне не терпится, чтобы он прервал собрание. Судя по скучающим взглядам вокруг, я не одна такая.

– Поскольку больше вопросов нет, – говорит Визирь, – настоящим я объяв…

– Я хотела бы отметить, что кое-что было упущено из виду, – говорит Арти со своего места среди провидцев. Ее кафтан сияет золотом, в то время как кафтаны других провидцев имеют бледно-желтый оттенок. Поразительный контраст не оставляет сомнений в том, что она одна является голосом Всемогущего храма. Она выглядит так же, как отец Руджека в его белоснежной эларе.

Во всем Королевстве только визирь носит белые шелка. Его подручные носят другие цвета. Всего их четыре: мастер над оружием – тетя Руджека, мастер над писцами, мастер над учеными и мастер над рабочими. Половина из них сейчас выглядят совершенно незаинтересованными в происходящем.

– Прошу вас, говорите, – отвечает визирь. – Мы надеемся, что речь пойдет не об очередном увеличении десятины для Храма. Пожалуйста, сжальтесь над нашими кошельками.

Нервный смех прокатывается по всему Колизею, и люди бросают друг на друга вопросительные взгляды. Даже мастера гильдий улыбаются.

В отличие от провидцев. У каждого из них мрачное выражение лица.

– Есть дело чрезвычайной важности.

Арти поднимается со своего кресла. Ее лицо мрачнее тучи. Мой пульс учащается. Мою мать трудно заставить волноваться. Кажется, случилось что-то действительно плохое. Зал затихает, наблюдая как Арти плавно идет к центру платформы. Визирь хмыкает, прежде чем уступить ей место. Он быстро идет к своему креслу, и на его лице отражается нескрываемое раздражение.

– Мне больно говорить об этом. Несмотря на работу городской стражи, в городе регулярно исчезают дети. – Арти замолкает. Ее голос на мгновение срывается. – До этого они жили в приюте или в своих семьях.

Зрители оборачиваются друг к другу и начинают шептаться. Я смотрю на Сукара, который качает головой, а потом на Эсснай. Она спрашивает:

– Ты знала об этом?

– Нет, – говорю я тихо. Я потрясена не меньше остальных и не понимаю, почему мама так долго ждала, чтобы поделиться такой важной новостью. Подобную проблему следовало обсуждать сразу.

– Мне не сообщали ни о чем подобном, – говорит визирь, нахмурив брови.

– Во время нашего недавнего бдения я молилась оришам, – говорит Арти, обращаясь к публике, – и увидела нечто ужасное. Во время общения с оришами моя ка бродит по нашему великому городу, и наши господа открывают мне довольно странные вещи.

Я снова смотрю на постамент Всемогущего. Второй сын Тайрек наклоняется, чтобы привлечь внимание отца, но тот отмахивается от него. Всемогущий занят тем, что смеется над чем-то, сказанным принцем Дарнеком.

– Кто-то злой и опасный бродит по ночному городу и крадет детей, – тихо говорит Арти. – Я могу видеть этого человека только мельком, поскольку что-то его защищает.