Как я могу доверять своей матери, которая жертвовала детьми, чтобы призвать демона? С чего бы ей теперь раскаиваться? Именно из-за ее ненависти и началось кровопролитие. Но я не могу отрицать тоску в голосе Арти.

Я вижу, как боль отражается в ее хмуром лице и налитых кровью глазах. Ей тоже больно. Это все из-за племен? Знала ли она, что Эфия нападет на них? Даже если моя мать не так бессердечна, как я думала, теперь это не имеет никакого значения. Слишком поздно.

– Отойди от меня, – выдавливаю я.

– Арра, пожалуйста, – умоляет она. – У нас не так много времени.

Я качаю головой: я не буду пешкой в той игре, которую она ведет.

Арти подходит еще ближе; моя магия нападает на нее, но ее магия поднимается в ответ. Искры окружают нас, и мы останавливаемся.

– Вожди были правы, привязав к тебе свои ка, – говорит она с облегчением.

Я не могу понять эту сломленную личность, что стоит передо мной, не могу осознать все сожаление в ее глазах и боль в ее голосе.

Я люблю свою маму. Я никогда не переставала любить ее – даже после всего, что она сделала. Мне больно видеть ее такой. Я хочу ей верить. Я хочу положить голову ей на плечо и позволить этому мгновению между нами стереть все старые обиды. Я хочу повернуть время вспять и стереть нашу давнюю вражду. Мы могли бы начать все сначала, вернуться в тот день, когда она нарисовала для своей маленькой дочери танцоров Мулани. Она больше не будет разочаровываться, она не будет беспокоиться о том, что у меня нет магии. Моя мать будет гордиться мной. Но увы, никакие желания, надежды и мечты не изменят прошлого.

– Она убила их, – говорю я, едва сдерживая рыдания. – Колдуны мертвы.

Арти смотрит голодными глазами на то место, где под моей туникой лежит кинжал.

– Я не хотела, чтобы все так случилось. – Ее взгляд снова встречается с моим. – Это не входило в мои планы.

Она протягивает руку:

– Поверь мне, прошу.

Я не отвечаю на ее жест, и она опускает руку.

– Я только хотела отомстить Джереку, Сурану и их хозяевам – оришам. Нам не стоит бояться Короля Демонов, Арра.

Арти оглядывается через плечо на Эфию с Руджеком и продолжает:

– Но надо бояться твоей сестры.

– Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

Я пристально смотрю на нее, чтобы не развалиться на части. Она все еще защищает Короля Демонов после всех ужасов. Моя мать безнадежна.

– Почему ты передумала?

Арти вздергивает подбородок. На ее лице все еще остается тень самоуверенной жрицы Ка.

– Если придется выбирать между освобождением моего повелителя и исправлением ошибок, то я выбираю последнее, – отвечает Арти и вздыхает. – Быть может, сейчас это уже не так много значит, но я хочу, чтобы ты пережила эту ночь. Пожалуйста, дочка. Позволь мне сделать хотя бы одну вещь, чтобы искупить часть боли, которую я тебе причинила.

Хмурый взгляд и страдание исчезают с ее лица, как будто она смирилась со своим решением.

– Дай мне нож, Арра, – говорит она после глубокого вдоха. Ее голос абсолютно спокоен.

Слезы текут по моим щекам. Моя мать предлагает пожертвовать собой, чтобы спасти меня – дочь-шарлатанку, которая всегда ее разочаровывала. Я могу сожалеть об этом моменте всю оставшуюся жизнь, но я верю, что она не лжет. Напряжение в груди немного спадает, когда я смотрю вниз, туда, где под туникой спрятан кинжал. Я колеблюсь. Мне не до конца верится, что моей матери можно доверять. Когда я снова поднимаю глаза, то вижу острие меча. Оно торчит из груди Арти.

Кровь брызжет мне в глаза. Не могу дышать. Не могу пошевелиться. Красный цвет повсюду. Он обволакивает мой язык, обжигает мне горло. Эфия вырывает клинок из спины нашей матери.

Лицо Арти искажается от боли, и она произносит:

– Мне очень жаль.

Тело матери не успевает упасть на землю, как ее ка оторывается от тела, соединяясь с Эфией.

– Ты всегда будешь со мной, мама, – говорит Эфия, улыбаясь.

Оше выдыхает, и из его рта вылетает белое облако. Он хмурится, как будто впервые видит все, что с ним происходит. Эфия вырывает клинок из груди Арти. Оше задерживает на мне свой взгляд и улыбается. У отца нет сил, но его улыбка полна надежды. Время останавливается, и на краткий миг мы с отцом остаемся вдвоем. Его лицо преображается, и он снова становится гордым сыном племени Аатири. Мое сердце готово разорваться от радости. Это действительно мой отец. Это действительно он.

– Маленькая Жрица, – говорит он слабым голосом, – наберись терпения и не опускай руки.

Слезы и кровь застилают мне глаза, когда я иду к нему, спотыкаясь. Мои глаза меня не обманывают. Мой отец вернулся. Румянец разливается по его желтоватым щекам, и его темные глаза снова сияют. Я уведу его от боли и ужаса. Мы вернемся в его лавку, высушим травы и почистим кости. Мы будем работать в саду и съедим столько молочных конфет, что у нас заболят животы. Я буду слушать его рассказы часами, днями, неделями. Да хоть всю оставшуюся жизнь.

В мгновение ока перед отцом появляется Эфия. И вонзает свой клинок ему в сердце.

– Нет, нет, нет! – кричу я, чувствуя, как боль разрывает мою грудь.

Земля дрожит у меня под ногами, и я обрушиваюсь на сестру, как бушующий огненный шторм.

40