Тронный зал – искаженное отражение места из моего видения. Трудно дышать из-за спертого воздуха и пыли, что покрывает мрамор толстым серым слоем. Наши тени мелькают на полу – кажется, будто они принадлежат гигантам-демонам, что жили и погибли здесь.

Руджек освещает факелом небольшое возвышение в центре комнаты.

– А это еще что?

– Трон, – говорю я, и мой голос растворяется в темноте.

Держась одной рукой за рукоятку скимитара, Руджек оглядывает комнату.

– Что-то здесь не так.

Когда его взгляд снова падает на меня, я целую его. Это застает его врасплох, и он отшатывается. Его глаза жаждут большего, а губы застывают в удивлении. Краска заливает его щеки, и он делает шаг навстречу, но затем останавливается. Он заставляет себя оставаться на месте. Я вижу в его лице отражение внутреннего конфликта.

– Мы не можем, Арра. – Его лицо искажается от боли и желания. – Ты видела, что случилось, когда мы коснулись друг друга у реки.

У меня покалывает губы, и призрак нашего объятия остается во мне, словно последствия шторма. В моем теле сменяют друг друга холод и жар, это шокирует и восхищает. Я делаю шаг назад. Мне так хочется попробовать на вкус его губы, изучить его рот и почувствовать, как его тепло переплетается с моим. Я хочу, чтобы он заставил меня забыть Дахо.

– Я могу не дожить до вечера, Руджек, – произношу я, сглатывая ком в горле. – Я не хочу умирать, не зная, каково это – целовать тебя.

Руджек прислоняет факел к стене и притягивает меня к себе. Я утыкаюсь в его теплую шею, и меня вновь одолевает желание.

– Ты не умрешь, – заявляет он низким и тяжелым голосом. – Я этого не допущу.

Я поднимаю голову и смаргиваю слезы.

– Обещаешь?

Руджек дотрагивается до моего лица руками, и я дрожу всем телом.

– Обещаю.

Я закрываю глаза, и он впервые целует меня по-настоящему. Его мягкие губы нежны, как лепестки роз, а язык жарче лавы. На вкус он как зима, солнце и теплый ручей. Мои руки двигаются в поисках опоры, и он притягивает меня к себе. Я провожу по его шее, плечам и спине. В ответ он тоже исследует мое тело. Его пальцы ощупывают мою ключицу. Его прикосновение оставляет огненный след, который заставляет меня желать большего. Мы отстраняемся друг от друга, и у меня горят губы. От его антимагии звенит в ушах и чешется кожа. Голова ужасно кружится, и тяжело двигаться из-за усталости – но это того стоило.

– Это было…

– Великолепно.

Коса упала мне на лицо, и Руджек заправляет ее за ухо, касаясь пальцами моей щеки.

– Все хорошо?

– Да, – выдыхаю я. – А у тебя?

– Чувствую небольшую слабость.

Мы смотрим друг на друга в тишине, которая тянется слишком долго – мы знаем, что больше не может быть никаких поцелуев. У них есть последствия. Мое внимание привлекает странный камень на ступеньках позади Руджека. Я снимаю его с потрескавшейся лепнины и достаю из ниши завернутый в ткань кинжал. Только на него не повлияло время в этом дворце. Рукоять инкрустирована золотом и серебром, и на обеих сторонах клинка выгравированы символы.

Руджек стоит как вкопанный, в его глазах плещется боль.

– Не делай этого, Арра.

– Я должна, – говорю я, с шипением выдыхая воздух. – Я уже смирилась с этим.

– А я нет.

Руджек смотрит куда угодно, только не на мое лицо.

– Я не могу потерять тебя.

– Посмотри на все эти кости, – говорю я, жестикулируя. – Это случится снова, если моя сестра освободит ка Короля Демонов. Я не могу этого допустить.

– Здесь, должно быть, тысячи мертвых, – шепчет он. – Каким же чудовищем он был.

– Он и сейчас им является.

Говорить «был» – значит притворяться, будто угроза исчезла. В то время как Дахо очень даже жив.

39

– Кто-то идет! – кричит Майк.

Я засовываю кинжал за пояс, и мы торопливо поднимаемся по лестнице. Руджек выглядит пыльным, потрепанным и усталым в лунном свете. После поцелуя у меня тоже мало сил. Это была плохая идея, но мне все равно, и я не жалею об этом. Во мне все еще горят чувства к Руджеку и это новое, невообразимое воспоминание о Дахо. От поцелуя стало только хуже. Если я переживу эту ночь и буду держаться подальше от дворца Короля Демонов, то, возможно, связь с ним исчезнет. Я хочу верить во многие вещи, которые не являются правдой.

Руджек быстрым движением достает свои скимитары.

– Мы будем использовать Храм в качестве базы для обороны.

– Какой еще Храм? – кричит Майк. Кажется, его голос достиг новой октавы. – Ты имеешь в виду эту кучу камней?

Сукар опускает подзорную трубу.

– Будет интересно.

Из тени выходит мальчик с кудрявыми волосами цвета солнца. Тэм. Точнее, Ре’Мек. В моем сердце закипает гнев, и я прикусываю губу. Многого из того, через что мы прошли, можно было бы избежать, прояви он в свое время сострадание.

На нем белая элара, вышитая красными, золотыми и зелеными нитками, и расшитые бисером сандалии. Не самое удобное одеяние для битвы. Почти невозможно поверить, что когда-то именно он победил Короля Демонов. Писцы называют Коре и Ре’Мека Королями-Близнецами – но очевидно, что она была истинным героем, а он просто следовал за ней.

– Ре’Мек, – говорит Руджек.