Читаем Королевство душ полностью

– Не совсем брюхо зверя. – Я иду к выбитой в стене лестнице. – Но в целом ты прав.

Рудек зажигает несколько брошенных факелов и расставляет их вокруг Храма, чтобы было больше света. Затем он бросает еще один факел в дыру, и тот падает так долго, что пламя гаснет до того, как факел достигает дна. Мы смотрим друг на друга, мрачно нахмурившись.

– Я пойду первым. Мы не знаем, что внизу.

– Там точно нет ничего живого, – говорю я. – Не самое приятное зрелище.

Руджек закрепляет за спиной незажженный факел и спускается в темноту. Я не медлю и тоже начинаю спускаться. Не хочу уходить далеко от него, опасаясь, что Эфия может выйти из пустоты между мирами и похитить кого-нибудь. Сырой воздух душит меня и обжигает горло.

Руджек вскрикивает, и я замираю, цепляясь за ступеньки. Холодный воздух змеится вокруг моей шеи, и голос Руджека затихает. Неужели Эфия стащила его с лестницы, словно вор в ночи? Или какой-то другой демон пришел и забрал его в качестве заслуженной добычи? Быть может, какая-то новая, непостижимая сила пришла, чтобы увести его от меня?

– Что случилось? – спрашиваю я, чтобы нарушить тишину.

– Мне казалось, ты говорила, что здесь нет ничего живого, – говорит Руджек и обиженно надувает губы. – Что-то ползет по моей руке.

Я облегченно вздыхаю, и мы продолжаем спускаться в холодную темоту.

– Вношу поправки в свое высказывание. Ничего живого, что имело бы значение.

– Гигантские насекомые еще как значимы.

Я подавляю смех, который зарождается у меня в груди. Я скучала по этой стороне Руджека больше всего – когда он не воспринимает себя слишком серьезно. «Я скучала по тебе. Я хочу тебя». Я не произношу эти слова вслух, чтобы не искушать судьбу. Вселенная и так сговорилась против нас – намеренно или абсолютно случайно. Вместо этого я держу язык за зубами. Невысказанные мысли лишь подогревают огонь, что и так горит внутри меня.

Руджек спрыгивает с лестницы. Раздается глухой звук, а затем хруст.

– Во имя двадцати!

Я следую за Руджеком, и тот чиркает кремнем, снова зажигая факел.

Его глаза широко распахиваются, когда он осматривает комнату.

– Захоронение.

Повсюду кости: челюсти, черепа, голени, плечи и ребра. Крошечные кости. Большие кости. Кости мужчин и женщин, которые, должно быть, были великанами. Внезапно время перемещается вокруг меня, затягивая мой разум в черную дыру так быстро, что мир переворачивается с ног на голову. Груда костей исчезает, не остается ничего, кроме белого мраморного пола. Солнечный свет льется в открытые окна, выходящие на величественный горный хребет. Я моргаю несколько раз, чтобы рассеять туман в голове. Я никуда не переместилась – это то же самое место. В прошлом оно находилось на вершине горы, а не на дне ямы.

Ка вождей молчат.

Одна за другой моему вниманию предстают другие детали. Золотая отделка вдоль основания стен. Хрустальные вазы – они настолько изящны, что красные розы и вода внутри их кажутся висящими в воздухе. Люди застыли от магии. Они стоят как статуи, и их отчаянные, умоляющие глаза встречаются с моими. Они в два раза выше меня, и у них крылья с белым оперением, которые отбрасывают тени по всей комнате. Я внимательно всматриваюсь в глаза, которые светятся потрясающим оттенком зеленого. Зубы у них острые, а кожа прозрачная, как у северян. В их позах есть какое-то отражение потусторонней природы ориш.

Они одеты в сверкающие золотые и серебряные туники, на пальцах – кольца с рубинами, бриллиантами и черным опалом. У меня перехватывает дыхание, когда я приближаюсь к ним. Я стою так близко, что вижу, как они дышат. Несложно ощутить их панику, даже если на их лицах и застыли неестественные улыбки. Это место мне знакомо: мне знакомо все, от свежего горного воздуха до сладкого запаха роз. Но особенно хорошо я знаю это жуткое искусство. Я оглядываюсь через плечо, чтобы спросить Руджека, видит ли он это, – но его здесь нет. Я нахожусь в другой эпохе. Руджек по-прежнему стоит в гробнице из нашего времени.

Я пересекаю комнату, и живые статуи слегка сдвигаются, чтобы держать меня в поле зрения. Ночной ястреб садится на подоконник, поднимает голову и смотрит на меня любопытными черными глазами. Я выхожу из коридора через арку – достаточно большую, чтобы через нее могли пройти те великаны. Она ведет в другую комнату из белого мрамора, довольно просторную.

В середине комнаты есть возвышение, на котором, подобно облаку, парит огромный трон. Солнечный свет, что освещает комнату через окна, придает трону желтоватый оттенок. Я подхожу ближе, и мои шаги звенят по комнате, как звук колокола.

– Наконец-то ты вернулась домой, любовь моя, – напевает голос.

Он гладкий, как тончайший шелк, и сладкий, как лучший мед. Его дыхание теплым бризом касается моей шеи. Это пробуждает во мне глубокое влечение. Я словно пережила первый удар огненной бури. Тень непонятной силы окутывает мою грудь.

Точно так же, как это было раньше, когда Арти наложила на меня проклятие.

– Я скучал по тебе, – говорит голос.