Читаем Королева Марго полностью

Екатерина созвала Королевский совет. Новому королю Франции было десять лет, и звали его Карл IX. Рядом с королевой-матерью восседала та, кто впоследствии станет королевой Марго, и двое других детей Генриха II: будущий Генрих III, сменивший титул герцога Орлеанского на титул герцога Анжуйского. Возле него сидел щуплый черноволосый герцог Алансонский, который позже тоже станет герцогом Анжуйским.

Екатерина твердо провозгласила, что принимает регентство на себя. Положение в стране было далеко не блестящим, к тому же сорок пять миллионов ливров долгов. Решение Екатерины вызвало резкое недовольство Антуана де Бурбона, короля Наваррского, отца будущего Генриха IV. Он потребовал официально признать его заместителем регента. Разве не французская кровь текла в его жилах? А вдруг Екатерина заболеет, тогда не к нему ли по праву должно перейти главенство в Королевском совете?

Ее Величеству? Заболеть? С ней это случится только на краю могилы.

* * *

И вот началась первая Религиозная война и потянула за собой кровавую процессию убийств и погромов. Первая, потому что будут еще и другие. Воды Луары с ее песчаными серебристыми отмелями с той поры окрасились человеческой кровью. Во всех городах и селениях, в замках — убийства, изнасилования, распятия… Началась жестокая схватка, которой суждено было продолжаться вплоть до момента, когда Генрих IV сказал: «Париж стоит обедни».

Тридцать шесть лет кровавой резни!

Огонь, тлевший со времен амбуазского мятежа, вновь полыхнул 1 марта 1562 года в Васси. Возвращаясь из Гувилля, герцог де Гиз остановился в этом маленьком городке, чтобы пойти на мессу. Вдруг ему сообщили, что сотни две протестантов, «люди скандальные, надменные и весьма буйные», собрались слушать проповедь в амбаре неподалеку. Для католика Франсуа де Гиза это был вызов, и он решительно направился к указанному зданию. Двое из его свиты поспешили вперед. Протестанты встретили их весьма учтиво:

— Месье, пожалуйста, присоединяйтесь к нам!

— Черт возьми! Перебить бы вас всех! — отвечали те, сочтя оскорбительным такое приглашение.

Когда подоспел герцог, оба его дворянина уже были выброшены на улицу, и протестанты баррикадировали окна. Разгорелся бой. В руках у протестантов были одни лишь камни, тогда как у людей де Гиза имелись аркебузы. Они взломали дверь, и началась бойня…

На смертном одре Франсуа де Гиз без тени раскаяния вспомнил о «неприятности, причиненной тем людям из Васси». Слово «неприятность», несомненно, имело в ту эпоху несколько иной смысл, чем теперь. Протестантам та «неприятность» стоила семидесяти трех жизней, не считая ста четырнадцати раненых, тогда как люди Гиза, потерявшие одного человека убитым и получившие несколько контузий, отпраздновали учиненную ими резню как великую победу.

Конде, который после смерти Франциска II вышел из тюрьмы, возглавил, на этот раз открыто, протестантское движение и начал вербовку рекрутов. 2 апреля 1562 года с кавалерией в две тысячи пятьсот сабель он «с ходу» взял Орлеан. В его манифестах при этом утверждалось, что протестанты взялись за оружие с единственной целью — добиться религиозного мира.

12 апреля католики, воодушевляемые неким монахом-якобинцем, «который первым протрубил сигнал тревоги», ответили им резней в Сансе. Сброшенные в Сену трупы плыли под мостами Парижа. Конде тут же ответил ударом на удар: он без боя занял Анжер, Тур и Блуа. Протестанты не могли пройти мимо церкви, чтобы не вышибить в ней окна и не расколотить распятия. В Туре были втоптаны в грязь реликвии святого Грациана и святого Мартена. Эти ниспровергатели религиозных устоев шили ризы из колетов и отправляли на переплавку потиры и дароносицы. Они не остановились даже перед осквернением могил. В Орлеане было сожжено сердце бедного Франциска II, в Клери развеян по ветру прах Людовика XI.

* * *

В начале 1563 года, 5 февраля, герцог Франсуа де Гиз, отправившись из Блуа, пересек Луару и с ее левого берега начал осаду Орлеана, в котором укрепилось протестантское войско под началом адмирала Колиньи.

Королевская армия располагалась в Оливе, на левом берегу Луаре, притока Луары. Свой командный пункт герцог расположил в деревеньке Васлен, а сам поселился в Шатле с герцогиней де Гиз и сыном, принцем Жуанвильским, которого впоследствии назовут Меченым.

В четверг 18 февраля герцог задержался в Портеро до захода солнца. Со свитой всего в три человека, квартирмейстером сиром де Крене, Тристаном де Ростеном и молодым дворянином, компаньоном по псовой охоте Франсуа Расином, герцог де Гиз направился к переправе Сен-Месм, где между мельницами Беше и Сен-Самсон ходил по Луаре паром. Крене поскакал вперед, чтобы «предупредить госпожу де Гиз, волновавшуюся из-за долгой задержки мужа, что она может накрывать на стол». С парома герцог выехал на дорогу, которая вела в Васлен. Сначала она шла чуть в горку, затем сворачивала влево, к Шатле. На перекрестке дорог высилась скала в окружении высоких ореховых деревьев. В этом месте и прогремел выстрел, который «осветил весь подлесок».