И выскользнула из гримерки, прекрасно понимая, что теперь при любом вопросе о знаменитой балерине девушка станет брезгливо морщиться и не преминет всем и каждому поведать о том, что последняя – просто законченная, самовлюбленная сука. Что ж, этими заявлениями она, в конце концов, никому бы Америку не открыла. За падение репутации можно было не волноваться. Никто не будет охать, закатывать глаза и удивляться, все пошепчутся, покивают головами, посоглашаются, да и забудут о происшествии, и только Марк сможет пожать плечами, недоуменно вскинуть брови и воскликнуть:

– Да с чего вы взяли? Дина – нормальная баба!

Конечно, нормальная. Даром что балерина, даром что известная. Судьба-то такая же, как у большинства, – исковерканная…

11

Вера сидела на стуле и исподволь следила за журналистом, который беспокойно ерзал: то закрывал свой блокнот, то снова открывал, то хватался за диктофон и в который раз проверял, не отключилась ли запись, то вертелся и разглядывал лица впавших в транс пациентов. Тогда врач мягко, но предупреждающе дотрагивалась до его руки, и он принимался извиняться шепотом, и она уже начинала недовольно хмуриться, прикладывала палец к губам и строго качала головой. Он втягивал голову в плечи и мечтал о том, чтобы поскорее выйти из этого помещения, в котором все такие собранные, торжественные и серьезные. А разве можно серьезно относиться к процессу, во время которого человек, надевший белый халат, орудует не шприцем, не капельницей и даже не фонендоскопом, а исключительно силой слова.

– Сейчас вы проснетесь, – громко и монотонно трубил, нависая над залом, со сцены выдающийся, по словам Веры, нарколог, – и почувствуете стойкое отвращение к алкоголю. Вы будете знать, что не перенесете и запаха одной капли спиртного, вы…

Журналист прикрыл ладонью зевающий рот, потер глаза. «Надо выводить его отсюда, – подумала Вера, – а то, чего доброго, впадет в транс и потом по судам затаскает за невозможность расслабиться в праздники». Она осторожно поднялась, стараясь не издать ни звука, и поманила скучающего корреспондента за собой.

– Ну, «навсегда» – это, конечно, сильно сказано. Установка дается лишь на какое-то время.

– И действует?

– Как правило, да.

– И что же, каждый может вот так выйти на сцену, раздать указания, и зал бросится их выполнять?

– Зал, введенный в транс, непременно.

– Не смешите меня! Не станете же вы утверждать, что зал спит под влиянием энергии этого чудака на сцене, а не из-за кучи принятых лекарств?!

Вера досчитала про себя до трех: отличный способ, чтобы сдержать эмоции. Наверное, если бы она послушала мужа и решилась открыть собственный центр, можно было бы не оглядываться ни на журналистов, ни на главврача.

– Будешь сама себе хозяйка, – говорил муж, а Вера только кивала, бурчала что-то невразумительное или просто отмалчивалась. Она не боялась ответственности, не пугалась руководящей должности и обилия работы, она не паниковала при мысли, что может не справиться: времена, когда она была ведомой и сильно зависимой от окружающих, давно прошли. Но женщина понимала, что быть хозяйкой означает заниматься хозяйством, а не лечить больных. А она хотела просто лечить, это желание затмевало все остальные, и для того чтобы оно всегда исполнялось, необходимо было иногда чем-то жертвовать. В данном случае – свободой слова и выражения лица. Надо было оставаться вежливой, лояльной и излучать дружелюбие. Отсчитав заветные три цифры, Вера почувствовала себя способной на это.

– «Чудак на сцене» – врач, доктор наук, отлично владеющий техникой гипноза, – начала она довольно жестко, чтобы все же вступиться за талантливого коллегу, но тут же отступила, смягчила нападение: – А что касается использования медикаментов – тут вы во многом правы. Скрывать не буду, да, в общем, никто и не пытается скрывать, что зачастую используют намеренный обман для достижения максимального эффекта. Действительно, под видом алкоголя пациентам вводят препараты, вызывающие быстрые негативные реакции организма. Человек ощущает себя практически на грани жизни и смерти и, естественно, услышав, что эти ощущения ждут его всякий раз при приеме спиртного, начинает опасаться.

Журналист клюнул, попался на приманку, чуть руки не потирал от удовольствия и от запаха сенсации. Вере казалось, что в его глазах, мгновенно ставших злыми и хитрыми, бегущей строкой мелькнули заголовки статей: «Убийцы алкоголиков будут наказаны», «Псевдоврачи под видом гипноза губят людей», «Где достать паленую водку? Наркологи предлагают» и так далее, и так далее. Оршанский раскрыл блокнот, чуть не дрожащей от нетерпения рукой приготовился записывать и спросил со знанием дела:

– Что за препараты? В каких дозах? Санкционировано ли применение? Насколько цель оправдывает средства?

– Препараты, оказывающие губительное действие на организм, – подлила Вера масла в огонь. – Рекламировать не буду, не просите, неправильное обращение может привести к летальному исходу, а установить истинную причину подобной смерти бывает непросто, так что не думаю, что такие данные целесообразно публиковать.