Читаем Король Гарольд полностью

- Чего ищет молодость у безмолвных могил? Ничто и никогда не могло удивить и поразить Гакона. Самообладание его заключало в себе что-то ужасное, если принять в расчет, как он еще молод. Он проговорил, не оборачиваясь:

- Зачем ты называешь мертвецов молчаливыми, Хильда?

Пророчица положила руку на его плечо и взглянула ему в лицо.

- Ты прав, сын Свена, - ответила она. - Абсолютного молчания нет нигде, и для души никогда нет покоя... Так ты вернулся на родину, Гакон?

- Вернулся, но я и сам не знаю - зачем... я был везде веселым, беспечным ребенком, когда ты предсказала моему отцу, что я рожден на горе и что самый славный час мой будет и последним для меня часом в жизни... с тех пор моя веселость исчезла навсегда!

- Но ты тогда был еще таким крошечным, что я удивляюсь, как ты мог обратить внимание на мои слова... я как будто сейчас вижу тебя играющим на траве с соколом твоего отца - в то время, когда он спрашивал меня о твоей судьбе.

- О, Хильда, да разве только что вспаханная земля не поглощает с жадностью брошенное в нее семя? Так точно и молодая душа не пропускает мимо ушей первых уроков ужаса... С тех пор ночь сделалась моей поверенной, а мысль о смерти моей постоянной спутницей... Помнишь ли ты еще, как я накануне твоего отъезда ушел вечером тайком из дома Гарольда и прибежал к тебе? Я тогда сообщил тебе, что одна моя любовь к Гарольду дает мне силу с твердостью перенести мысль, что все мои родные, исключая его, смотрят на меня только, как на сына убийцы и изгнанника... я еще добавил тогда, что эта привязанность имеет зловещий характер... Тут ты, пророчица, прижала меня к себе, поцеловала своим холодным поцелуем и здесь же, у этой могилы, утешила меня своим предсказанием... ты пела перед огнем, на который брызгала водой... и из слов твоей песни я узнал, что мне суждено будет освободить Гарольда, гордость и надежду нашего семейства, из стен врага и что с той минуты жизнь моя будет неразрывно связана с его жизнью... Эта перспектива ободрила меня, и я спросил: буду ли я жить и как долго, чтобы восстановить имя моего отца? Ты махнула своим волшебным посохом, высоко взвилось пламя, и ты ответила замогильным голосом: "Как только ты выйдешь из отрочества, жизнь твоя разгорится ярким пламенем и потом погаснет навсегда". Я и узнал из этого, что проклятие будет тяготеть надо мной... Я вернулся на родину с целью совершить славный подвиг и потом умереть, не успев насладиться приобретенной славой. Но я тем не менее, - продолжал с увлечением молодой человек, - утешаюсь уверенностью, что судьба человека, подобного Гарольду, нераздельна с моей... и что горный ручей и шумящий поток потекут вместе в вечность!

- Ну, этого я не знаю, - сказала Хильда побледневшими губами, сколько я ни вопрошала о судьбе Гарольда - конца его блестящей карьере я еще не могла узнать. По звездам я узнала, что его величие и слава будут затемняться могуществом какого-то сильного соперника, но Гарольд будет брать верх над врагом, пока с ним пребудет гений-хранитель, принявший на себя образ чистой, непорочной Юдифи... Ну а ты, Гакон...

Пророчица замолкла и опустила на лицо покрывало.

- Что же я? - спросил Гакон, подходя к ней поближе.

- Прочь отсюда, сын Свена!.. Ты попираешь могилу великого витязя! крикнула гневно Хильда и пошла быстро к дому.

Гакон следил за ней задумчивыми глазами. Он видел, как ей навстречу выскочили собаки и как она вошла вскоре за тем в свой дом. Он спустился с холма и направился к своей лошади, пасшейся на лугу.

"И какого же ответа я мог ждать от пророчицы? - думал он про себя. Любовь и честолюбие для меня только пустые звуки. Мне суждено любить в жизни только Гарольда, жить только для него. Между нами таинственная, неразрывная связь. Весь вопрос только в том, куда выбросит нас житейская волна?"

ГЛАВА IV

- Повторяю тебе, Хильда, - говорил граф нетерпеливо, - что я верую теперь только в Бога... Твоя наука не предохранила же меня от опасности, не возмутила против греха... Может быть... нет; я не хочу больше испытывать твое искусство, не хочу ломать голову над разными загадками. Я не буду впредь полагаться ни на одно предсказание, ни на твое предостережение, пусть душа моя уповает единственно на Бога.

- Иди своей дорогой, сойти с нее нельзя, ты, быть может, одумаешься, ответила ему Хильда угрюмо.

- Видит Воден, - продолжал Гарольд, - что я обременил свою совесть грехом только во имя родины, а не для собственного спасения! Я буду считать себя оправданным, когда Англия не отвергнет моих услуг. Отрекаюсь от своего эгоизма, от своих честолюбивых стремлений... Трон уже не имеет для меня обаяния, я только для Юдифи...

- Ты не имеешь права, даже для Юдифи, забывать свой долг и роль, к которой ты предназначен судьбой! - воскликнула Юдифь, подходя к жениху.

В глазах графа блеснули две крупные слезы.

- О, Хильда, - сказал он. - Вот единственная пророчица, прозорливость которой я готов признать! Пусть она будет моим оракулом. Я буду ее слушаться.