Читаем Корни блицкрига полностью

Другие ведущие представители Войскового управления также не приняли теории Гессе. Генерал-майор Ветцель в рецензии на работу Гессе Старая Армия и Новое поколение в Militar Wochenblatt полагал, что правильные подходы к изучению военного опыта лежали в плоскости традиционного военно-исторического анализа. Ветцеля особенно раздражало неприятие Гессе старого Генерального штаба: «Любой будет изумлен представлениями молодого офицера о старой армии — армии, которую он сам никогда не знал. О нашей блестящей старой армии, которая в течение 100 лет была огромным образовательным институтом для всей германской армии... армии, которая продемонстрировала лучшие во все времена боевые качества в ужасной четырехлетней войне... он думает, что она смогла бы действовать настолько успешно, не разбираясь в психологии?»{296}

Генерал фон Тайзен, первоклассный тактик и плодовитый военный автор, один из создателей новых тактических инструкций, прокомментировал «совершенно запутанные излияния обер-лейтенанта Гессе» в своем меморандуме, посвященном пехотной тактике.{297}

Даже генерал Зект, вводивший в немецкой армии современное психологическое тестирование и обладавший прогрессивными мышлением в области использования психологии при подготовке солдат и командного состава, был возмущен отсутствием у Гессе уважения к традициям Генерального штаба. В «Мыслях о Солдате » Зект в отдельных моментах прошелся и по Гессе: «юношеская школа военных авторов недавно обнаружила термин «General Psychologos». Банальные мысли иногда переживают свое второе рождение. Интересно — можно ли когда-нибудь вообразить себе истинное искусство государственного и военного управления без понимания психологии?!»{298}

Психологическая модель Гессе-Юнгера никогда не имела шансов получить внутри армии преобладающее значение над доктриной Генерального штаба. Прежде всего, младшие офицеры приняли концепцию подвижной войны Генерального штаба в ходе процесса переобучения армии в 1920-х годах. Во-вторых психологическая модель была в значительной своей части непонятна для младшего офицера. Рабенау в своем критическом анализе весьма справедливо отметил, что он не был уверен в том, что понял, что действительно хотел сказать Гессе. Офицер Генерального штаба и обычный строевой офицер Рейхсвера были прежде всего практиками, а не теоретиками или философами. Концепция ведения бонвых действий, предложенная Генеральным штабом Зекта, могла быть по крайне мере понятной на практическом уровне.

Тем не менее дебаты вокруг идей Гессе действительно демонстрируют наличие некоторого конфликта внутри офицерского корпуса Рейхсвера. После того, как Рабенау и Ветцель напали на доктрину Гессе, в защиту Гессе на страницах Militar Wochenblatt выступил майор Бенари — возможно, это было не столько защитой идей Гессе, сколько просьбой к терпимости внутри офицерского корпуса по отношению к молодым офицерам, шедшим против течения. Бенари утверждал, что значительная часть опыта молодых фронтовых офицеров обладала реальным значением и должна была более сочувственно рассматриваться офицерами, выучившимся своей профессии в старой Имперской армии.{299}

Де факто, отношение к Гессе внутри офицерского корпуса было терпимым. Хотя руководящие офицеры Генерального штаба публично атаковали его взгляды, это никак не сказывалось на продвижении и назначениях Гессе, при этом Гессе никогда не принуждали к молчанию и не выгоняли. Когда он оставил армию в 1929-м году в связи с научной деятельностью, он был приглашен читать лекции в артиллерийской и кавалерийской школах; он также продолжал числиться офицером запаса. В Рейхсвере, если офицер имел хорошую характеристику и компетентно исполнял свои обязанности, он мог свободно писать и издавать труды на военные темы и не соглашаться с тактическими доктринами Рейхсвера — до тех пор, пока он эффективно обучал своих солдат в рамках доктрин генерального штаба. По всей видимости, в Рейхсвере более толерантно относились к солдатам с радикальными военными взглядами, чем в других армиях того времени.

Школа «народной войны»