Читаем Корни блицкрига полностью

Согласно Рейнхардту, в современной войне особенно важны оборонительные работы, поскольку наступающий исчерпывал свои силы в попытке преодолеть укрепления. Рейнхардт высоко оценивал строившуюся тогда французскую систему фортификационных сооружений.{261} Он предложил программу национальной обороны, в которой должны были быть прерваны приграничные шоссейные и железные дороги и подготовлены препятствия — подкрепленная подразделениями милиции, эта оборонительная система должна была остановить или по крайне мере задержать нападающего и удержать как можно большую территорию.{262} По мнению Рейнхардта, возросшая огневая мощь, подкрепленная современными технологиями, больше играла на руку обороняющемуся, чем наступающему.{263}

Рейнхардт также использовал традиционную немецкую военную мысль, цитируя Клаузевитца и Мольтке в обоснование своих идей. Он тоже обращался и к недавнему опыту прошедшей войны. Верден и наступления 1918 года подтверждали для Рейнхарда ценность больших масс: «Любой, кто считает, что может быть слишком много хороших солдат, неправ. Превосходство в численности есть и будет самым важным фактором в войне.»{264} Зект и его теории неоднократно подвергались нападкам со стороны Рейнхардта.{265}

Генерал Герман фон Куль также был поклонником французских послевоенных идей.{266} в 1920-х годах фон Куль написал одиннадцать книг и множество статей, посвященных Первой мировой войне.{267} Также как и Рейнхардт, фон Куль полагал, что германская армия возможно могла бы держаться и продолжать сопротивление в 1918 году. Вероятно, немцы смогли бы медленно отступить к линии Антверпен — Мез — и в случае необходимости благополучно отступить за Рейн — причиняя противнику большие потери, чтобы вынудить противника отказаться от продолжения наступления.{268} Бои 1918 года оказали на Куля такое же влияние, как и на Рейнхардта, еще больше склонив Куля на французскую точку зрения на ведение войны.{269} По утверждениям Куля война доказала, что время массовых армий не прошло: «Как оказалось... стремление держаться за всеобщую воинскую обязанность оправдало себя и в войне необходимо с самого первого дня использовать всю силу нации... Массовая армия очень хорошо проявила себя.»{270}

Среди военных историков существует тенденция более сочувственно относится к Рейнхардту, чем к Зекту, придавая большее значение устаревшим воззрениям, чем они того заслуживают. В годы, последовавшие непосредственно за окончанием Второй мировой войны, генерал Рейнхардт был отмечен как более «демократический» генерал Веймарской республики, чем «недемократический» Зект. Генерал Фабер дю Фор и Розински ценили Рейнхардта за его демократические представления,{271} и оба отмечали, что Рейхсвер был бы политически другим, если бы во главе него остался Рейнхардт. Это конечно верно, но Рейнхардт был слишком непопулярен в Генеральном штабе и офицерском корпусе, чтобы быть эффективным командующим. Кроме того, имеется мало свидетельств того, что представления Рейнхардта ил Куля имели реальных сторонников в армии. Militar Wochenblatt , главный военный журнал, иногда публиковал статьи вроде «Война маневра или позиционная война?»{272} или «Командир и массы».{273} Однако эти военные комментаторы как правило выступали на стороне Зекта, а не Рейнхардта или Куля. Немцы тщательно изучили французские послевоенные тактические воззрения на роль масс и важность огневой поддержки и отклонили их. Генерал фон Тайзен, инспектор пехоты, написал в 1922 году критический анализ, посвященный французской пехоте, где похвалил французское вооружение, но отметил что французская тактика настолько зависела от артиллерии, что французской пехоте было очень тяжело наступать без массированной огневой поддержки. Он утверждал, что в столкновении пехоты с пехоты французы плохо проявят себя. Для него было ясно, что французские наступательные методы приведут к позиционной войне.{274}

Психологическая Школа

Упор на ведении маневренной войны, предложенный Зектом и генеральным штабом, отнюдь не был беспрекословно принят младшими представителями офицерского корпуса. в начале 1920-х годов большинство из четырех тысяч представителей офицерского корпуса были лейтенантами и капитанами, многие их которых являлись добровольцами и офицерами военного времени, чье военные знания и навыки ограничивались траншейной войной и штурмовыми атаками западного фронта. Франц фон Гертнер, офицер того времени, подробно описывал негодование этих командиров, отправленных для обучения на курсы пехотных офицеров в Дрезден, где им преподавали новую тактику маневренной войны. Когда некоторые из этих молодых офицеров не согласились с содержанием учебных курсов, ссылаясь на опыт, полученные ими за годы службы на фронте, генерал фон Метцш, инспектор военных школ, собрал их вместе и прямо сказал им, насколько он заинтересован в том, чтобы они имели «воспоминания о войне, но никакого военного опыта.»{275}