Читаем Корни блицкрига полностью

Как в случае с развитием наступательной тактики, развитие германской оборонительной тактики также оставило позади себя аналогичную тактику союзников. Когда Гинденбург и Людендорф приняли верховное командование в 1916 году, они решили пересмотреть оборонительную тактику своей армии, особенно на западном фронте. Армия больше не держала основную массу своих войск на передней линии фронта. Вместо этого они были отведены далеко за линию передовых траншей, где оказались менее уязвимыми для огня союзнической артиллерии. Передовые позиции лишь слегка укреплялись, в то время как сверхпрочные оборонительные позиции опорных пунктов, часто построенных из железобетона, строились позади передовых линий, желательно на обратных склонах холмов или горных хребтов, чтобы воспрепятствовать наблюдению со стороны союзников. Оборона должна была оставаться мобильной, а немецкие резервы в опорных пунктах и непосредственно позади фронта, в случае наступления союзников должны были немедленно контратаковать, прежде чем нападавшие закрепятся на своих позициях. Местные командиры имели относительную свободу действий для реализации собственной системы обороны, принятия решения о контратаке и использования собственных резервов.{31}

Новая немецкая оборонительная тактика использовалась в ходе весеннего французского наступления 1917 года. Между 16 и 25 апреля французская Армия потеряла более чем 96 000 солдат, получив взамен минимальный выигрыш территории при значительно более низких немецких потерях.{32} Это кровопролитное наступление французской армии непосредственно привело к мятежу большой части французской армии весной и летом 1917 года. Британская армия также не изучала уроки немецкой оборонительной тактики. В марте 1918 года, в районе немецкого наступления британцы сосредоточили две трети своих войск в передовой зоне, уязвимой для огня немецкой артиллерии и перед наступательной тактикой германской армии, и лишь одну треть в тылу с возможностью их использования для контратак. Немецкая оборонительная тактика предусматривала обратное соотношение сил — только одна треть на передовой и две трети глубоко в тылу.{33}

Обучение войск

Мир долгое время восхищался эффективностью немецкой системой обучения войск. От армии Великого курфюрста Пруссии до современного Бундесвера, немецкая армия продемонстрировала заслуживающий особого внимания талант к обучению солдат. Немецкая военная традиция уделяла первостепенное значение тщательному, полноценному обучению солдат, и это стало стержнем немецкого способа подготовки к войне. Даже перед французской Революцией прусские система обучения и военная организация были настолько высоко оценены французами, что последние всерьез рассматривали вопрос принятия последней в своей армии.{34} Когда Германия и Франция вступили в войну в 1870, немецкая армия, составленная в значительной степени из хорошо обученных призывников и резервистов, победила высоко оцениваемую в то время профессиональную армию Франции.

Начиная с Шарнгорста и прусской армии начала девятнадцатого столетия, германские вооруженные силы прошли через несколько реформ, коснувшихся организации и системы обучения войск.. Во время вспыхнувшей Первой мировой войны система обучения офицеров Генерального штаба, строевых офицеров, унтер-офицерского и рядового состава доказала свою эффективность. Многие довоенные офицеры были подготовлены в старомодных кадетских корпусах, объединивших жесткую военную дисциплину и обучение с изучением гражданских предметов. Параллельно с этим, растущее число кандидатов в офицеры получало базовое образование, позволяющее им поступать в университеты. Даже в девятнадцатом столетие баварская армия требовала Abitur (свидетельство об образовании, необходимое для зачисления в университет) от всех стремящихся в офицеры, а процент обладателей такого свидетельства среди кандидатов в офицеры в прусской, саксонской и вюртембергской армиях вырос от 35% в 1890 году до 65% в 1912 году.{35} Довоенный кадет, прежде чем получить офицерское звание, в течение года проходил обучение в офицерской школе, кавалерийской или пехотной в соответствии со своей специализацией. После трех или четырех лет строевой службы офицер, как правило, старший лейтенант, мог сдать экзамены Генерального штаба и конкурировать за место в Военной академии в Берлине.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное