Когда повозка неожиданно свернула с дороги и покатила по ухабистому проселку, Кунта из последних сил подтянулся и прищурился, всматриваясь в темноту. В отдалении он увидел призрачно белеющий большой дом. Как и в прошлую ночь, его охватил страх: что будет с ним, когда они приедут. Но он не чувствовал запаха тубобов или черных людей, которые должны были бы их встретить.

Когда повозка остановилась, тубоб сам спрыгнул на землю. Он заворчал, несколько раз наклонился и присел на корточки, чтобы размять мышцы. Потом что-то быстро сказал кучеру, указав на Кунту, и пошел к большому дому.

Другие черные не появились. Повозка, поскрипывая, покатила к соседним хижинам. Кунта лежал на спине, демонстрируя полное безразличие. Но каждая мышца его тела была напряжена. Он даже про боль позабыл. Он чувствовал запах других черных людей, но никто не вышел им навстречу. Надежда Кунты нарастала с каждой минутой. Остановив повозку, черный кучер тяжело и неуклюже спрыгнул на землю и пошел к ближайшей хижине с фонарем в руках. Он открыл дверь. Кунта наблюдал за ним. Он ждал, когда кучер войдет внутрь, чтобы рвануться и кинуться навстречу свободе. Но кучер вернулся назад к повозке. Сунув руку под сиденье, он отстегнул цепь Кунты и, держа ее в руках, обошел повозку сзади. Что-то заставляло Кунту пока лежать спокойно. Черный резко дернул цепь и что-то хрипло рявкнул, обращаясь к Кунте и пристально глядя на него. Кунта с трудом встал на четвереньки, стараясь казаться более слабым, чем на самом деле. Потом медленно и неуклюже пополз к борту. Как он и рассчитывал, черный потерял терпение, наклонился, мощной рукой вздернул Кунту вверх и перевалил через борт повозки, подняв колено, чтобы тот не грохнулся на землю.

И в тот же момент Кунта рванулся вверх – руки его сомкнулись на горле кучера, как мощные челюсти гиены. Фонарь упал на землю, черный с хриплым криком отшатнулся, но тут же пришел в себя. Могучими кулаками он принялся колотить Кунту по рукам и лицу. Но Кунта собрал последние силы и еще сильнее сжал горло кучера. Он извивался, чтобы увернуться от тяжелых ударов кулаков и коленей черного. Он не разжал руки, пока черный не осел со странным булькающим звуком, а потом не рухнул на землю.

Опасаясь собак, Кунта, как тень, скользнул в сторону от лежащего на земле кучера и опрокинутого фонаря. Он побежал по подмерзшему хлопковому полю. Давно не тренированные мышцы болели, но холодный воздух приятно освежал кожу. Кунта с трудом сдержался, чтобы не закричать от радостного ощущения полной свободы.

Глава 43

Острые шипы кустарников на опушке леса в клочья рвали ноги Кунты. Раздвигая ветки руками, он, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, стремился забраться как можно глубже в лес. Ему казалось, что он идет в чащу, но деревья неожиданно начали редеть, и вскоре он снова оказался в кустарнике. Перед ним тянулось очередное хлопковое поле, а за ним виднелся еще один большой белый дом, окруженный низкими темными хижинами. Потрясенный Кунта, охваченный паникой, метнулся назад в лес, осознав, что он всего лишь пересек узкую полоску леса, разделявшую два больших хозяйства тубобов. Скорчившись за деревом, он слушал, как колотится его сердце и кровь стучит в висках. Жгучая боль в руках и ногах чуть не свалила его с ног. Рассмотрев ступни и ладони в лунном свете, он увидел, что весь изрезался шипами. Но гораздо больше встревожило его то, что луна начала клониться – скоро наступит рассвет. Он знал: что бы он ни решил сделать, времени у него совсем мало.

Кунта снова побежал, спотыкаясь, но сразу же понял, что далеко не уйдет. Ему нужно вернуться в самую густую часть леса и спрятаться там. И он зашагал назад, порой опускаясь на четвереньки. Шипы впивались в руки и ноги. Наконец он оказался в густой роще. Легкие, казалось, сейчас взорвутся. Кунта решил залезть на дерево, но крона была совсем редкой, а толстый ковер листьев под ногами говорил о том, что листья с деревьев опали. Его сразу же увидят, поэтому прятаться лучше на земле.

Крадучись, он наконец-то нашел себе место в густых кустах. Небо уже начало светлеть. Вокруг было очень тихо. Кунта слышал только собственное дыхание. Это напомнило ему долгие одинокие бдения на полях земляных орехов с верной собакой-вуоло. И тут вдалеке он услышал низкий вой собаки. Он подумал, что ему кажется, но прислушался лучше. И звук повторился – только теперь выли уже две собаки. Времени у него не осталось.

Встав на колени и обратившись лицом к востоку, Кунта молился Аллаху о спасении. Закончив молиться, он услышал громкий лай, причем гораздо ближе. Он решил, что лучше всего будет остаться на месте, но когда лай и вой раздались снова, они звучали совсем близко. Казалось, собаки точно знают, где он, и Кунта не смог остаться на месте. По густому кустарнику он крался в поисках более тайного и надежного укрытия. Каждый шаг причинял ему страшные муки, шипы раздирали руки и колени. Но собачий лай звучал все ближе, и Кунта полз все быстрее. Лай приближался. Кунта был уверен, что слышит не только лай, но и крики тубобов.