Читаем Корела и Русь полностью

Вопросам взаимоотношений древних жителей Саво и Карельского перешейка посвятил свою работу финляндский этнограф Н. Валонен. Сопоставив этнографические и лингвистические материалы, он пришел к убедительным выводам, что населению Саво и приладожской Карелии были свойственны общие черты материальной культуры.3 До 1323 г., заключает исследователь, в районе р. Кюмийоки прослеживается граница между западными (хямескими) и восточными (карельскими) реалиями (например: соха из Хяме — соха восточного типа; серпы западного типа — восточные серпы; западные рабочие сани с низким передком — восточные сани с высоким передком; изба «tupa» — изба «pirtti», и т. д.). Такое же различие прослеживается в пище. На западе употребляли колбасу из домашней птицы, на востоке она неизвестна; на западе — толокно на простокваше, на востоке — толокно на воде, и т. д.

Все эти примеры можно расценить так: по ряду признаков районы Саво и Северо-Западного Приладожья вошли в одну область, характеризующуюся общими чертами материальной культуры. Конечно, трудно сказать, к какому периоду — эпохе железа или средневековью — относились древние карельские или саво-карельские явления, такие как карельский амбар, высокий очаг и матицы на столбах, наиболее старые блюда, приготовлявшиеся в печи, восточный жернов, вышивка на рубахах и т. д., но о смене западно-финского серпа восточным в начале II тысячелетия н. э. на основе археологических материалов можно говорить довольно точно.

Занимая промежуточное положение между землей корелы с востока и землями хяме с запада, саво-корельская группа испытывала влияния с обеих сторон. Перед ней стояла проблема выбора: какие же из культурных явлений предпочесть. Так получилось, что хямеские элементы сохранились в охотничьей терминологии, кроме того, в технике плетения лаптей и в наречии. В то же время виды транспорта (восточные рабочие сани) и новое в обработке пожоги заимствованы с востока, как и завязывание веника на зиму. Но при всех заимствованиях в Саво разрабатывалась и своя терминология, пополнялась культурная лексика (например, завтрак у всех трех групп звучал по-разному: murkina — кар., suurus — хяме, aamiainen — саво).

Народная культура Саво длительное время сохраняла первоначальные черты и традиции, но постепенно стала отличаться от культуры Карельского перешейка, а впоследствии — и русской Карелии. В южную часть Карельского перешейка в конце XIII в. усилился поток переселенцев из Западной Финляндии, что способствовало распространению западных традиций, восточная граница которых в большей своей части соответствовала государственной границе по Ореховецкому договору и, стало быть, разделяла земли Саво и новгородской Карелии.

В свою очередь группы жителей Саво в несколько более позднее время начали расселяться на север, северо-запад и северо-восток, что подтверждается и данными антропологии. Все это позволяет думать, что район Саво был занят главным образом выходцами из Северо-Западного Приладожья, наверное, в конце I тысячелетия н. э., примерно 1000 лет тому назад, и в незначительной части — из Хяме. Длительное развитие материальной и духовной культуры в контактирующих зонах запада и востока привело к формированию самостоятельной культуры Саво.

Кроме этой древнекарельской группы были и другие. О «пяти родах корельских детей», упомянутых в письменных источниках, уже говорилось. С ними уместно сопоставить лингвистические выкладки крупнейшего финно-угро-веда Д. В. Бубриха. По его мнению, к середине XII в. сформировались следующие группы корелы: привыборг-ская, присайминская, приботнийская, корела в центральной части Карельского перешейка и ижора.4 Все они испытали этнические влияния: одни — в большей мере, другие — в меньшей; у одних преобладали западные элементы, у других — восточные. Именно эти обстоятельства приводили к различиям в материальной культуре.

О разных группах корелы сообщают летописи. В районе Выборга называется «немецкая городецкая» корела. Определенные затруднения вызывает локализация семидесят-ской корелы. Единственное упоминание о ней помещено в Новгородской четвертой летописи (1375/76 г.): «Того же лета постави корела семидесятскаа Новый городок». Одни считают, что речь идет о саволакской кореле и г. Нишлоте, другие — о приботнийской кореле и г. Оулу. Исторической действительности не противоречит ни то, ни другое мнение. А как было на самом деле, пока неизвестно.