Читаем Корабль палачей полностью

— Возможно, эти предметы имеют некоторую ценность. — пробормотал он. — В особенности это относится к двум австралийским маркам, по-видимому, очень дорогим. В общем, я уже решил, что постараюсь отыскать их владельца, что бы ни говорил господин Пранжье. Пожалуй, мне стоит дать что-то вроде объявления в газете…

Он встал, чтобы положить книгу и камень на полку в шкафчике, но внезапно остановился и прижал руки к вискам.

— Разносчик… небольшая тележка, заваленная всякими любопытными предметами… Я дал ему два франка. Это было позавчера после обеда, когда я вышел из школы. Но постойте! Это же невозможно! Клянусь всеми святыми, это невозможно!

Он стал вспоминать некоторые подробности. Пара незначительных фактов заставила его сердце биться сильнее. Да, теперь он вспомнил… Выйдя из здания школы, он зашел в кондитерскую, чтобы купить лакомство для мадам Снепп. Когда он полез в карман за деньгами, он с удивлением понял, что забыл кошелек дома. Сколько он ни шарил по карманам, он не мог отыскать ни одного су! Пробормотав извинения, он быстро выскочил из кондитерской на улицу, покраснев от смущения. Как же он смог через пару минут заплатить разносчику два франка, если у него совсем не было денег? И где он повстречал этого странного разносчика?

Он напрасно терзал свою память, но ничего не мог вспомнить. Это было на ярмарке лошадей? Или на улице Тур? Нет и нет! Внезапно образ старика с тележкой отчетливо проявился в его памяти. Это случилось на краю большой площади с редкими зданиями по ее периметру. Но ведь такой площади в Линденхэме нет!

Странная мысль сформировалась в него в голове.

Он подпрыгнул, кинулся в библиотеку и открыл подшивку какого-то французского периодического издания, которую принялся судорожно перелистывать в поисках одной иллюстрации.

Ошеломленный, он рухнул в кресло, тупо глядя на гравюру, предложение под которой сообщало:

«Разносчик на главной рыночной площади в итальянском городке Аост».

Это был именно тот разносчик со своей тележкой, на большой площади… Но он вообразил его на площади в Линденхэме!

— Господи, — пробормотал юноша, — что же произошло со мной?

Несколькими днями раньше он просмотрел эту подшивку французской периодики, любуясь великолепными гравюрами.

— Наверное, это просто пригрезилось мне! — в отчаянии воскликнул он. — Но ведь я где-то купил книгу и австралийские марки, да и камень не мог возникнуть из ничего!

Ему показалось, что на лежавшей перед ним гравюре старик-разносчик хитро ухмыльнулся и, казалось, произнес:

«Конечно! Именно с этим тебе и нужно разобраться!»

— Бумага и типографская краска должны скрывать какую-то тайну! — пробормотал Гюстав. — Разумеется, журнал не мог украсть книгу и марки, а вот я…

* * *

Пока юноша мучился, пытаясь разобраться в случившемся, директор школы беседовал с одним из преподавателей.

— Не думаю, что мы когда-нибудь увидим Лемана в школе, — сказал он. — И это большое облегчение для меня, потому что я не знал, что мне делать!

— Он совершенно не настроен заниматься, — сказал преподаватель. — К тому же он крайне рассеян. Я постоянно замечал, что его мысли были далеки от темы занятий и он просто отсутствовал на уроке.

— Это не удивляет меня, — согласился директор. — Когда он был зачислен в школу, я отказался принять его в качестве воспитанника. После смерти его родителей — они скончались менее чем за три недели во время последней эпидемии инфлюэнцы — его опекуном стал дядюшка Дезире Леман, живущий в Турне. Старому ворчуну быстро надоело заботиться о племяннике, и он отдал его в местный пансион. Через два года он с удовольствием узнал, что племянник оставил школу, потому что он вел себя на занятиях подобно сомнамбуле, что нередко пугало других детей. И я был рад, что он обосновался в семье Снеппов.

— Сомнамбулам требуется свежий воздух, много свежего воздуха, — глубокомысленно заявил преподаватель. — Но ведь мы преподаватели, а не врачи.

Директор с сожалением покачал головой. Такие учащиеся, как Леман, заставляли его постоянно беспокоиться о них и не доставляли удовлетворения преподавательской деятельностью.

* * *

Во время этой беседы объект рассуждений педагогов находился в своей комнате, одолеваемый мрачными думами.

Если бы только ему удалось понять, что именно случилось с ним!

Внизу в столовой, где оставались супруги Снепп, атмосфера успокоилась. Музыкальная шкатулка принялась проигрывать популярные мелодии, и мадам Снепп стала подпевать ей фальцетом.

Господин Снепп с наслаждением размещал наделавшие столько шума марки в большом альбоме, то и дело восклицая:

— Тысяча франков!.. Тысяча франков!.. Но ведь доктор Пранжье разбирается в филателии!

* * *

На следующее утро Линденхэм охватило волнение. Подумать только, грабители забрались в дом супругов Снепп! Но они перерыли только комнату их пансионера, Гюстава Лемана. И грабители не похитили ничего ценного, не тронув ни деньги, ни драгоценности.

Они не похитили ничего, за исключением… самого Гюстава Лемана! Действительно, несчастный юноша пропал. Город был тщательно обыскан, но поиски закончились безрезультатно.